Александр Бромов - Дорога к себе

— Спящая красавица, — подсказал муж и передвинул «компресс». — Будем целовать?

— Ага, по очереди, — буркнул Сах. — Кто первый кандидат?

— Дураки, — обиделась девушка. — Нужно нечто необыкновенное. Сказка. Чтобы она ожила.

— Ласти, — укоризну в голосе Сантилли можно было есть большой ложкой, — я иногда жгуче завидую нищим — кусок хлеба и ты счастлив. Что ты предлагаешь сделать? Какую сказку? У нас дом уже ломится от сказок. Все есть. Что хочешь и выше, — он вытянутой рукой чиркнул над головой. Я уже не знаю, что дарить. Срезанные цветы она не любит, украшения не носит….

— Предлагаю разбудить Сью и спросить, что любят женщины, — предложил Эрри, растер лицо ладонями и покосился на кофеварку. — Обязательно надо было поднимать в такую рань?

Ласайента поняла намек, мысленно сделав себе выговор: сразу надо было подумать про кофе. И что ее на пиво потянуло? Тем более что теперь не очень-то и хочется.

— Со Сьюзен все просто, — хмыкнул Тьенси, отхлебывая из бутылки, — она спит и видит, как один прекрасный принц носит ее на руках. Дальше ее фантазия обрывается.

— Заткнись, — поморщился брат и замкнулся.

Сантилли мысленно обозвал сына идиотом и посоветовал думать, прежде чем молоть языком.

— Ну, что же вы? — расстроенно оглянулась на «шайку» Ласайента, щелкая кнопками кофеварки. — Это же так просто!

Ей жгуче хотелось, чтобы друзья сами догадались, но в пять утра мозги мужчины спят, и с этим пришлось, скрепя сердце, смириться.

— Нужна серенада, — выпалила она, садясь к столу, — настоящая. Под окном. С гитарой. И роза.

— Что? — ашурт собрал лоб в складочки. — Какая, к дьяволу, серенада?

— Я знаю, что ты давно не играл, но до утра у нас есть время. Все вспомнишь, порепетируем, — продолжала развивать свою мысль жена.

Муж оценил ее старания, проснувшись окончательно:

— Я должен петь? Ты с ума сошла! — он, забывшись, постучал горлышком «компресса» по лбу.

Пиво сразу обрадовалось вниманию и весело подпрыгнуло, усиливая удар. Раздраженно потерев место ушиба, ашурт поставил согревшуюся бутылку на стол, едва удержавшись от крепкого дружеского слова. Слева раздался протяжно-горестный стон, сопровождаемый тоскливым кошачьим взглядом.

— Между прочим, прекрасная мысль, зря ты встал на дыбы, — подал голос Мишель, забирая пиво у Ласти, — Все равно не пьешь. Представляешь, она просыпается от того, что ты под окном поешь ей серенаду. Действительно, как в сказке. Я — за.

— А потом я, как истый испанец, должен лезть по стене к ней на балкон, то есть в окно, с розой в зубах.

— Зажирел совсем, — фальшиво посочувствовал ему Сах Ир, — задницу от земли не оторвешь.

Эрри сдавленно хрюкнул и зажал рот ладонью.

Оглядев друзей по очереди, Сантилли обиженно засопел:

— Жалости в вас ни капли.

— Лестницу поставим, — «пожалел» ашурта оборотень и сделал большой глоток, не сводя с него хитрых глаз.

Тот тяжело вздохнул и сдался:

— И что петь?

Репертуар друзья обсуждали, жадно ловя запахи готового кофе и разогревающейся в печке выпечки. Священнодействовала Ласайента, как главный злодей, остальные, постепенно горячась, перебирали песни.

— Она юность провела во Франции, — доказывал Сах, стуча пальцем по столешнице, — ей приятнее будет услышать песню на французском, чем на ийет. Ты не знаешь французских песен о любви? Ты меня поражаешь!

— Демон при полном параде, с гитарой и французским романсом в зубах? — горячился Сантилли. — Полный бред!

— Где твой полет фантазии? Сдох на взлете?

— Кофе, — Ласайента, прекращая спор, поставила между ними поднос с дымящимися чашками и блюдо с румяными треугольничками. — Не знаю что это, плюшки какие-то.

— С мясом? — сразу оживился кот и первым запустил в них лапу.

— А почему с утра? — не хотел уступать ашурт, не замечая Демона и перетягивая блюдо к себе. — Серенады поют по вечерам.

Кот сердито заворчал и пошевелил вслед уползающей добыче выпущенными когтями, и пожалевший бедолагу Тьенси толкнул в его сторону пирожок, в который тот вцепился с плотоядным урчанием.

— Представь, — Мишель откинулся на стуле и повел ладонью в воздухе, обрисовывая панораму будущих событий, — последние дни тебе было плохо, очень плохо, — Сах сунул ему в руку выпечку, чтоб маркизу стало хорошо. Тот благодарно кивнул и продолжил, — ничего тебя не радовало, жизнь казалась пресной и серой. И вдруг, — он принюхался, повертел пирожок в руках, внимательно осматривая, откусил и невнятно продолжил, — и вдруг — чарующая музыка, знакомый хрипловатый голос поет о любви. Ты подходишь к окну и видишь…, - оборотень сделал многозначительную паузу, отсалютовал другу чашкой и отпил. — Хм, классный кофе.

— Вот давай им и ограничимся, — хмуро предложил ашурт. — Я вообще не представляю себе, как все это будет выглядеть.

— Что с тобой? Где романтика, Санти? — воскликнул Сах, патетически воздев руки. — Где мысли о возвышенном и духовном?

— А что вы здесь делаете? — В дверях стояла сонная всклокоченная Сьюзен, щуря глаза от яркого света и кутаясь в халатик. — Вам пирог разогреть? Там еще грудинка.

— Тащи все, — распорядился Сах, вставая. — Пошли в студию. Еще разбудим жертву раньше времени.

— Какую жертву? — не поняла девушка.

— Сью, пирог и грудинка, — ийет потрепал ее по плечам и поцеловал в лоб. — Пирог и грудинка. Ласти, с тебя еще кофе.

— Литров пять, — добавил Сантилли, обреченно выползая из-за стола. — И почему у меня стойкая уверенность, что жертва — это я?

— Что у них происходит? — озадаченно пробормотал Судья, с недоумением наблюдая в зеркало, как Ласайента пытается воткнуть розу в шнуровку рубахи мужа.

— Апокалипсис? — выглянул из-за его спины Клер и присвистнул. — Она же почти раздета!

— Будь оптимистом, — бог равновесия пробежался глазами по фигуре демонессе и смущенно откашлялся, — я бы сказал — почти одета, по крайней мере, необходимый минимум прикрыт.

В это время к супругам подскочил Мишель и, выдернув несчастный цветок из рук девушки, передал его Тьенси, стоящему позади отца, а сам начал распускать шнуровку, обнажая грудь ашурта. Тот активно сопротивлялся, но, когда к оборотню присоединилась жена, страдальчески поднял глаза к небу и опустил руки.

— Я на это смотреть не могу, — не выдержал Судья и смахнул картинку.

Друзья сошлись на том, что для серенады необходимы строгие костюмы: белые рубахи, темные штаны и никаких кроссовок — только сапожки. Играть и петь будет Сантилли, сыновья — создавать романтический фон.