Любовь и Гниль: Сезон 1 (Эпизоды 7-12) - Рейчел Хиггинсон

тесно прижавшись друг к другу. Наконец Тайлер сказала:

— Я буду в порядке. Можете идти к своим мужчинам. Я знаю, что они до смерти хотят вас обнять.

Мы повиновались, так же страстно желая добраться до них. Я ещё раз ободряюще сжала её руку, а затем натянула чистую одежду, точнее одежду без крови. Я заплела свои длинные волосы в косу и перекинула её через плечо, почувствовав себя настоящей Ларой Крофт в своих чёрных брюках-карго и серой футболке с длинными рукавами. Хейли была одета в похожий наряд со штанами цвета хаки, немного обтягивающие её мускулистую задницу, которая раньше, когда чирлидинг был Хейли единственным принудительным кардио, была совсем крошечной. Мы оставили Тайлер одну заканчивать одеваться и выскользнули обратно в холл.

Хендрикс встретил меня с чистым лицом. Не успела я сделать и двух шагов, как он прижал меня к стене и впился в мои губы обжигающим, душераздирающим поцелуем.

Он был прав. Так же сильно, как я хотела бороться с ним. Я была его.

И сегодня он ясно дал это понять.

— Иди ужинать, — прорычал он мне в губы. — Я собираюсь привести себя в порядок, а потом хочу, чтобы ты провела в моих объятиях следующие восемь часов, — он немного отстранился и опустошил меня кривоватой ухмылкой. — И не спорь.

— Я и не собиралась, — ответила я, задыхаясь.

Он улыбнулся настоящей, искренней, полной зубов улыбкой и поцеловал меня в лоб. Пока он ждал своей очереди умыться, я, повинуясь его указаниям, присоединилась к Хейли, Пейдж и младшим мальчикам за ужином, состоявшим из изысканных шоколадных конфет, консервированных артишоковых сердечек и кукурузы.

Очевидно, это был не идеальный ужин, но выбирать было не из чего.

Я не возражала против консервированных овощей, но Пейдж с трудом давилась ими. Для неё это было хуже тунца. Я протянула ей шоколад и сказала, как горжусь тем, что она всё съела.

Эта маленькая девочка была солдатом.

Я постаралась не придавать значения тому, что Миллер тоже передал ей свой шоколад. В последнее время он проявлял особый интерес к её защите. Ей было всего восемь, и он смотрел на Паркеров как на образец для подражания, а они относились к этой маленькой девочке, как к королевской особе, поэтому он копировал их действия.

Я обменялась взглядом с Хейли, и когда она пожала плечами, я поняла, что перестраховываюсь.

Очевидно, братья были не единственными, кто был ослеплён властными инстинктами, когда дело касалось её.

К нам присоединились Хендрикс и Нельсон, а Миллер, Кинг и Харрисон поменялись с ними местами. Они сели за стол и принялись за ужин с таким энтузиазмом, с каким только могли.

Но это было не так.

— Где Тайлер и Вон? — спросила я, откусывая кусочек холодного артишока.

— Эм… — начал было Нельсон, но тут же бросил взгляд на Хендрикса. — Просто болтают.

— Это хорошая беседа или плохая? — Хейли прищурила глаза.

Да, Тайлер была избалованной и порой смущающе наивной, но теперь она была нашей сестрой. Мы удочерили её, и по большей части она нам нравилась, иногда мы даже любили её.

— Они разрабатывают план, как сделать её более… эффективной, — осторожно добавил Хендрикс.

— Значит, Вон кричит на неё.

Я привстала, приготовившись идти спасать её от Вона и его высокомерного, бесполезного поведения. Сегодня она уже достаточно натерпелась.

— Нет, это не так, — поспешно возразил Нельсон. — Она сама подошла к нему. Честно говоря, он пытается ей помочь. Клянусь, — закончил он со смешком.

Мы с Хейли успокоились, но лишь слегка. Лучше бы он помог ей, а то я сама надеру ему задницу. Постепенно все вернулись и либо приступили к ужину, либо закончили его. Когда вошла Тайлер, мы с Хейли вопросительно посмотрели на неё, но она уверенно улыбнулась нам, и мы расслабились.

Ночь спустилась на землю, и нам были розданы дежурные задания. Верные своему слову, мы с Хендриксом в списке не значились.

Когда Нельсон и Харрисон ушли к входной двери и все начали устраиваться на ночь, Хендрикс отвёл меня в угол комнаты. Мы были частично скрыты за столом, но всё ещё делили комнату со всеми остальными.

Он сотворил подушки из наших рюкзаков и притянул меня к себе. Я легла на спину рядом с ним, но этого было недостаточно. Он прижал меня к себе, провёл носом по моей шее, по щеке и нежно поцеловал мочку уха.

— Ты дорога мне, Риган, — прошептал он. — Гораздо больше, чем я могу тебе сказать.

Я не знала, что ответить, но наклонила голову и встретилась с ним взглядом. Он посмотрел на меня сверху вниз, и в свете походного фонаря я увидела свирепую искренность на его лице.

— Ты мне тоже дорог, — заверила я.

Его глаза потемнели ещё больше, хотя вряд ли это было возможно, а эмоции на лице стали глубже.

— Есть вещи, которые я предпочитаю не говорить тебе сегодня вечером, Риган, но я хочу, чтобы ты знала, что они есть.

Горло у меня сжалось, а рот отказывался работать. Я знала, о чём он говорит, я чувствовала невысказанные слова в глубине своего естества.

— И я собираюсь сказать их в ближайшее время.

Я кивнула. Только на это я и была способна.

— А ты не будешь сходить с ума, — приказал он дальше.

Я чуть не улыбнулась, но передумала. Я не хотела поощрять такое властное поведение. Поэтому я покачала головой, соглашаясь с ним, и его губы изогнулись в плутоватой улыбке.

— Спасибо, что предупредил, — поддразнила я его.

— Это будет твоим единственным предупреждением, — прошептал он мне на ухо.

Он прикусил мою мочку и покусывал её, пока я не начала извиваться и дышать тяжелее.

— А теперь поспи, — резко потребовал он.

У меня всё ещё кружилась голова, когда он перевернул меня на бок и крепко прижал к себе. Его руки обвились вокруг моих, как тиски, и мы немного поёрзали, пока нам обоим не стало удобно.

Я была измотана. День выдался тяжёлым. Но я всё ещё лежала без сна, наслаждаясь ощущением его твёрдого тела, прижатого к моему, и обещанием его слов, крутящихся в голове.

Часть меня была в ужасе от Хендрикса и от того, как глубоко он ко мне привязался. А другая часть не могла дождаться, когда же услышит о его чувствах, выраженных словами, которые я запомню навсегда.

Он был намного больше, чем я могла надеяться. И эта жизнь была бесконечно больше, чем я могла себе представить.

Жить было тяжело, и пугающе, и так ужасно. Но были и хорошие моменты. Великие