Истинная для чудовища - Роза Александрия

меня в руках, как твои блеклые косы и бледная кожа его отвлекли! Ведьма! — взвизгнула девушка. — Ты за это поплатишься!

Я пожала плечами и ощутила тупую боль, которая волной прошла по всему телу от этого легкого движения.

— Меня же будут искать! Как ты объяснишь то, что натворила? — спросила я.

— Да кому ты нужна?! Поверь, никому до тебя и дела нет до сих пор. Никто и не заметил, что ты пропала. Только твой дед ходит и спрашивает, не видел ли кто… — На этой фразе мое сердце болезненно сжалось. Бедный дедушка. Глаза защипало от слез, но Калвина не заметила этого и продолжала упиваться своей властью: — Ты как пришла неизвестно откуда, так и уйдешь неизвестно куда. Никто не придаст этому маленькому недоразумению никакого значения!

Я никак не отреагировала на ее слова, только заметив кувшин в руках одного из парней, тихо попросила:

— Дай воды, пожалуйста.

Мне было стыдно перед ними унижаться, но жажда пересилила все другие чувства. Вместо парня Калвина сама решила дать мне попить. Девушка взяла посуду и неспешно подошла ко мне. Выставив перед собой кувшин, она ждала, пока я потяну к нему руки, но как только увидела мое желание взять его, сразу же быстро вылила мне воду в лицо. Я хватала ртом воздух, неожиданно умывшись, но кроме пары капель в рот ничего не попало. Обида жгла душу, но я промолчала. Я села назад на свое место в углу и уткнулась носом в колени.

Калвина кивнула парням, и они ушли. Напоследок девушка обернулась и бросила:

— Посиди еще тут, подумай, как себя вести. Не уверена, что выпущу тебя. Может, оставлю здесь навсегда.

Хлопок двери и звон замка пробудили во мне волну жалости к себе, и я расплакалась, как маленькая. А вспомнив ее слова о дедушке, тут же разревелась, теряя последнюю драгоценную влагу. Спустя час, когда меня трясло в полубреду, я услышала тихий звон цепи, что висела на двери. Испугавшись, я вжалась в стену и замерла в ожидании. Ко мне спустился один из парней, с которыми была Калвина. Ужас сковал все тело. Перед глазами поплыли картины того, что он может со мной сделать, зная, что никто не придет на помощь. Но парень подошел ближе и поставил передо мной кувшин с водой.

— Пей! — сказал он.

Короткая фраза, брошенная им, дошла до меня не сразу, а лишь когда за парнем закрылся замок. Боже, я же могла сейчас попробовать сбежать. Но кого я обманываю: у меня сил оставалось разве что на удержание тела в сидячем положении. Я кинулась к воде и жадно начала пить. Казалось, я никогда ничего вкуснее не пробовала. Напившись вдоволь, я оставила кувшин и повалилась обратно на землю. Сон не шел. Вместо этого меня колотило в ознобе. Ночь прошла в муках. То жар сжигал меня изнутри, то накрывал холод, сменой состояний заставляя терять осознание даже того, где я нахожусь. Странные видения мелькали перед глазами, и я понимала, что брежу. Сначала не могла согреться, лежа в тонком платье на холодной земле, затем не могла охладиться, чувствуя, как горит каждая клеточка моего тела. Наконец перед самым рассветом я смогла уснуть, пускай и беспокойным сном, и тут же оказалась на нашей с фавном поляне. Киро подбежал ко мне, схватил за плечи и вгляделся в лицо:

— Амедеа, я не чувствовал тебя со вчерашней ночи, ты совсем не спала? Что случилось? Ты не хочешь меня видеть?

Я обняла фавна почувствовав такое долгожданное тепло, и непрошенные слезы начали заливать лицо.

— Киро, помоги мне, я не знаю, где я, меня заперли в каком-то погребе, и я не могу выбраться уже вторые сутки. Кажется, я заболела, мне очень плохо, Киро…

Сбивчивые мольбы потерялись в плаче, пока парень гладил меня по волосам и целовал в мокрые щеки.

— С тобой ничего не сделали? Тебя не обидел никто?

Рычащие нотки проскальзывали в его речи. Я помотала головой и уткнулась в его горячую грудь. Фавн с облегчением выдохнул, но все же волнение переполняло его:

— Амедеа, мне нужно знать хотя бы примерно, где ты! Постарайся вспомнить какие-нибудь детали, но быстрее, ты в любую минуту можешь проснуться, и тогда я уже не смогу помочь.

Я задумалась, судорожно соображая. Мысли разлетались как стая птиц. Я не могла сосредоточиться, охваченный жаром мозг работал медленно. Все же сумев взять себя в руки, я неуверенно произнесла:

— Я не слышала шума реки, значит, она не рядом. Вряд ли это поможет… — Слезы бессилия заполнили глаза, но вдруг я вспомнила: — Ах, вот, я заметила, что недалеко от того места, где меня держат, растут два дуба, стволы которых переплетаются в один. Это единственное, что я смогла разглядеть перед тем, как меня затолкали в подвал, прости…

Взгляд Киро прошелся по мне и окатил лавиной чувств.

— Амедеа, тебе не за что извиняться, я найду тебя, обещаю…

Фраза еще звучала в ушах, когда я открыла глаза, проснувшись. Я ощутила приступ тошноты и согнулась пополам. Меня вырвало водой, но жар не падал. Я чувствовала, как выкручивает каждую клеточку моего тела. Боль была нестерпимой, и меня накрыла спасительная темнота.

***

Где-то в лесу послышался волчий вой. Дюжина зверей собралась на поляне, в центре которой стоял фавн. Он обеспокоенно обвел глазами собравшихся и чуть дрогнувшим голосом спросил:

— Знает ли кто-нибудь из вас, дети мои, где находятся два дуба, что стволами своими сплетаются в один? Отведите меня туда, и я век вам буду благодарен.

Тишину разрезал орлиный крик, и на плечо фавну уселась огромная птица.

— Ну что ж, веди скорее, друг мой. — Фавн повернулся и нашел глазами темно-коричневого волка: — Амико, за мной, ты мне понадобишься.

Орел взмыл ввысь, громко хлопая крыльями, и за ним скользнули две тени, практически не различимые в ночной чаще.

Когда они оказались в нужном месте, орел улетел, оставив фавна с волком одних. Но Киро не стал медлить. Нужно было найти сам подвал.

— Амико, вперед! — указал тот волку. И зверь, потянув носом, рванул на север.

Фавн догнал его у небольшого холма, в котором виднелась железная дверь, ведущая в подвал.

— Она здесь. — выдохнул Киро, но страх сковал его сердце. Что, если он не успел?

Сломав замок, будто игрушку, он открыл дверь. Волк остался снаружи. Киро же с замиранием сердца спустился вниз.

В сыром подвале глаза выцепили небольшую фигуру, которая неподвижно лежала в темном углу, свернувшись комочком. Внутри все похолодело, и фавн в два