Смерть меня не найдёт (СИ) - Летова Ефимия

Лепестков было много, я, пожалуй, раза три повторила ненавистный уже стишок.

К сердцу прижмёшь…

Остался один лепесток, последний.

Сердце заколотилось сильно-сильно, и я, пусть даже опьяневшая от местного ягодного алкоголя, разозлилась на себя за это. Нужен мне этот… дурак.

Пусть посылает хоть к чёрту, хоть к хмыре.

…лишь бы вернулся скорее.

Глава 17.

Кто-то тихонько, почти ласково теребит меня за плечо, гладит по щеке, а я, между прочим, сплю, и мне так неожиданно хорошо, так тепло и уютно.

Ну, кому ещё понадобилось до меня докопаться, а?

— Кларисса, уйди-и, — наугад тяну я, не открывая глаз. — Если ты припасла мне очередного хмырова клиента, то мне и одного вчерашнего достаточно. Дай поспать!

— Интере-е-е-сно, — так же нараспев произносит голос в ответ. Мужской голос. — А можно поподробнее, по поводу клиентов?

Я резко открываю глаза и сажусь, отчего голова начинает моментально звенеть воскресным колоколом. Рядом со мной, точнее, с небольшой софой, накрытой вязаным покрывалом, на которой я и свернулась калачиком под невероятно эффективно усыпляющим пуховым одеялом — никогда под такими не спала! — на корточках сидит изрядно посвежевший Март и смотрит на меня, чуть прищурив тёмные глаза с трогательно длинными ресницами.

На меня, растрёпанную, заспанную, с опухшими глазами, ниточкой слюны из уголка рта и бормочущую что-то там о клиентах!

Тьфу, позорище.

— Вернулся чуть раньше, — всё столь же задумчиво продолжает Март и не спешит подняться. — А тут такое веселье. Моя беспамятная лирта спит посреди гостиной дома любовных утех в таком смутительном виде, и пахнет от неё перебродившими ягодами черноцвета. Старый извращенец Артлан наворачивает круги вокруг сего заведения с просьбами увидеть неприступную чаровницу с локонами цвета морской волны и пожамкать её за всякое, хотя одновременно намекает, что у него, у него-то! — не хватило средств, такую высокую цену заломила лирта за свои услуги. Девицы говорят, что вы просто очаровательна и просят оставить себе, как домашнюю зверушку. А у центрального гостевого входа красуется неописуемый цветочно-эротический шедевр, и все в один голос твердят, что это идея лирты Камиллы. Агнесса, я тебя на сутки только одну оставил!

"Точно, к чёрту пошлёт", — я окончательно проснулась, спустила голые ноги с софы и едва не взвизгнула, поняв, что вчерашнего платья на мне больше нет. Что на мне почти ничего вообще больше нет, кроме той постыдной пародии на трусы и не менее постыдной пародии на лифчик, которую вчера я-таки вытребовала у лирты хозяйки. Я закуталась в одеяло и строго рявкнула:

— Отвернись немедленно! — платье, к счастью, нашлось поблизости.

— Надо же, сама стеснительность! — Март повиновался с донельзя недовольным видом. — Так а что там насчёт лирта Артлана? После озвученной им цены мне даже в одной комнате с вами находиться не по себе, лирта!

— Я бесценна, конкретные цифры — целиком инициатива вашей ближайшей приятельницы. Старому извращенцу понравились мои волосы, с Клариссой произошло некоторое недопонимание, лирт пришел ко мне прямо в комнату и получил скамейкой по голове, — я пожала плечами, торопливо натягивая дурацкое платье, вжимаясь голой спиной в спинку софы: уж лучше у девчонок помощи попросить. — Должен был отстать по идее, но он, похоже, тот ещё… страдалец, — слово "мазохист" тут явно тоже не знали.

— Не следовало привлекать к себе излишнее внимание, — укоризненно произнёс мой спутник. — Волосы — слишком явная примета, а мы, вообще-то, скрываемся.

— Не следовало тебе меня сюда приводить! — разозлилась я. — Можно подумать, я специально нарываюсь!

Хотя, конечно, он прав — нечего было мне пытаться в одиночку проникнуть в бордельную сауну, тоже чистюля нашлась. Надо было сидеть и смотреть в окошко, как смирная Рапунцель.

— Если кража королевской реликвии это "не нарываться"…

— Ничего я не крала! — прошипела я, окончательно рассердившись. — Ты обещал, что поможешь, а я тебе поверила. Уверена, свою сестру ты никогда бы не оставил в борделе! В таких вот трусах!

— Моя сестра не оказалась бы в тюрьме! — прорычал Март, а я поднялась, наплевав на свой полуголый вид, и выскочила из комнаты, стараясь всё же не переходить на бег, а двигаться с достоинством. Сбежала по лестнице вниз — и остолбенела.

Прямо перед домом красовалась огроменная, в мой рост, ромашка. Стебель, листья — немного далёкие от реальности, надо сказать, и круглая сердцевина были искусно вырезаны из дерева и раскрашены. Продолговатые лепестки обтянули белой бархатной тканью.

Я подошла ближе. С внутренней стороны лепестков чёрной краской были сделаны надписи, напоминающие арабскую вязь.

— Красиво? — ко мне подошла темноволосая "груша" и, не дожидаясь просьбы, принялась застегивать пуговки на спине. — Лирта Кларисса в восторге. Говорит, хочет назвать дом любовных утех в твою честь. "Приют Камиллы" — что думаешь?!

— Что там написано? — я воздержалась от комментариев, просто впилась отросшими до когтей ноготками в мякоть ладони да и всё.

— А ты что, читать не умеешь?! — простодушно удивилась девушка.

— Видимо, нет, — пробормотала я. Странно. Устную речь я понимала прекрасно, и даже говорила без проблем, не чувствуя никакой чужеродности языка иного мира… Чтение, судя по всему, в базовый комплект навыков не входило.

— Ну, там услуги, которые может выбрать клиент за дополнительную оплату, — хихикнула черноволосая. — Скажем, глубокий поцелуй в…

— Понятно, — перебила я её. — Эм, да. Идея… идея шикарная. Восторг. Точно, восторг. Цветочно-эротический шедевр.

— Эй, — окликнул меня Март с крыльца, а я шумно выдохнула. Мне ещё тут выживать, причём выживать с этим недоразумением некромантским, но потом, потом… — Эй, лирта, не обижайся, смотри, что я принёс! Как вы и просили, дорогая!

Я обернулась и посмотрела на стоящего у двери Марта. Потом огляделась по сторонам. Помимо "груши", на нас с увлечением таращились Катриса и еще три девушки, из-за угла дома выруливала сама хозяйка, и даже секьюрити, чуть поодаль меланхолично натирающий чем-то густым и чёрным высокие сапоги, с любопытством вытянул шею и ухо как-то по-особенному оттопырил.

Улыбаясь от уха до уха, а точнее, от одного чёрного ромба до другого, Март протягивал мне… трусы.

Да-да. Кружевные, прозрачные, как его честный невинный взгляд, однако нормальные, почти земные и даже скромные по фасону трусы.

— Полдня выбирал, лирта, на вас так трудно угодить. Взял сразу десяток, чтобы наверняка. Вот, смотрите! На любой вкус, и с размером, надеюсь, угадал!

Кажется, выражение "язык проглотил" не эвфемизм, а самое что ни на есть точное указание на физиологический феномен. Язык я проглотила, не иначе.

— Но если не нравится, я не настаиваю! Можете вообще не надевать…

— Вот она, любовь, — с придыханием прошептала во внезапно наступившей тишине Катриса, а я стряхнула оторопь, показала Марту кулак и пошла в дом, обойдя стоявшего с ворохом нижнего белья в руках парня по дуге.

Глава 18.

— Кто у вас тут водится? — полюбопытствовала я, дожёвывая кусок стейка. Прямо с набитым ртом и спросила. — В смысле, какая мерзость, летучая, ползучая, кусачая?

Март округляет глаза, задумчиво поглаживает тёмный ромбик на виске. И мне тоже хочется его потрогать, но я удерживаю свой неуместный любопытственный порыв — пальцы перепачканы в жирном густом соке, хозяин этой небольшой забегаловки попросту забыл принести нам приборы, а терпеть голод я уже не могла.

К хмырам манеры, так даже вкуснее! Но как же сбалансированное питание? Как же избыток холестерина?

Ладно, приговорённые к смерти могут себе позволить роскошь не тревожиться о диете в краткосрочной перспективе. Организм, правда, в восторге, но конкретно мой организм — та ещё вражина, никакого природного чутья "что мне лучше в данный момент" у него нет, его святая цель — сожрать всё вредное, что видено, дадено и не приколочено. Видимо у лирты Агнессы, точнее, у её тела та же история, недаром мы настолько похожи. Или всё дело заключается в сознании?