Фейридейл - Вероника Ланцет
– Она моя мать.
– Ложь, – цедит он сквозь зубы. – У Госпожи Удачи нет детей.
– Я не лгу, – шепчу я, пытаясь подавить нарастающую в душе панику.
Добром это не кончится.
На глаза наворачиваются слезы, а тело сотрясает мелкая дрожь.
– Кто тогда твой отец? – спрашивает он.
– Не знаю. Она никогда мне о нем не рассказывала. Пожалуйста… Я говорю правду.
Он скрежещет зубами, и я понимаю, что он мне не верит.
Мой взгляд случайно опускаются, и я замечаю, что его рукав пропитан кровью так, что капли падают на землю.
– Ты ранен, – говорю я. – Я могу помочь тебе, если ты меня отпустишь.
– Докажи, что Госпожа Удача – твоя мать, – требует он, проигнорировав мое предложение.
– Я не знаю как, – шепчу я. – Она навещает меня несколько раз в год, но никогда не остается дольше чем на пару часов. Взгляни на меня! Мы похожи. – Я морщусь от собственных слов.
Внезапно незнакомец отпускает меня.
Прежде чем он поворачивает меня лицом к себе, я подношу рукав к шее и стираю кровь. Рана уже затянулась, и я могу лишь надеяться на то, что он не слишком умелый воин и не заметит странности…
Едва я успеваю опустить руку, как оказываюсь лицом к лицу с чужаком.
Медленно поднимаю взгляд, и когда вижу его, мои глаза расширяются от еще большего ужаса.
Он… просто гигант.
Должно быть, вдвое крупнее меня. Одной своей рукой он вполне способен выдавить из меня всю жизнь, и я сомневаюсь, что мой дар поможет мне после такого исцелиться.
Я пристально рассматриваю его, но замираю, встретившись с его глазами – самого светлого оттенка синего, что я когда-либо видела. Его белоснежные волосы собраны на затылке в воинском стиле, прямо как в моих книгах. Он с ног до головы облачен в черную кожу, которая подчеркивает светлые волосы и глаза, придавая ему действительно впечатляющий вид.
И он был бы умопомрачительно красив, если бы не угрюмая гримаса, искажающая его лицо, и раздраженно подергивающиеся желваки на челюсти.
Незнакомец изучает меня так пристально, что мне хочется убежать и спрятаться. Но учитывая, с кем имею дело, я понимаю: он не колеблясь убьет меня, стоит только бросить ему вызов.
Я продолжаю держать спину прямо, выдерживая его оценивающий взгляд, хотя душу сковывает страх. Гордость не позволяет мне показать ему, как сильно он на меня влияет.
– Значит, ты утверждаешь, что ты ее дочь, – повторяет он. Затем касается большим пальцем моего подбородка и поднимает голову, призывая посмотреть на него. – Смотри на меня как положено, женщина. А не как испуганная мышь, – гремит его голос, заставляя каждую клеточку моего тела вибрировать от… чего-то.
Я на мгновение зажмуриваюсь, чтобы справиться с внезапным приступом тошноты.
Тяжело дышу через нос, ощущая прикосновение его пальцев, пока он крепко держит меня за подбородок.
– Сейчас же, – приказывает он, и что-то в его тоне вынуждает меня подчиниться.
Я резко открываю веки и встречаюсь с ним взглядом.
В его глазах вспыхивает интерес, и он делает шаг ко мне, приближая свое лицо к моему и… обнюхивая меня?
Он глубоко вдыхает, ведя носом вдоль моих волос и шеи, а затем замирает перед самым лицом. Кончик его носа почти касается моего, пока он пристально разглядывает меня.
– Как тебя зовут, женщина? – спрашивает он ласковым голосом, который совершенно не похож на прежний грубый бас.
– Пожалуйста, не делай мне больно, – шепчу я, боясь того, чем может обернуться его интерес ко мне.
Я достаточно прочитала о происходящем в мире насилии, чтобы понимать, что может случиться с одинокой беспомощной женщиной. Но я никогда не думала, что подобное случится со мной здесь, в моем собственном доме.
– Твое имя, – повторяет он.
– С-села, – отвечаю я, тяжело сглотнув.
– Села, – кивает он. – А ты и правда дочь Госпожи Удачи. Я вижу сходство, – задумчиво произносит он, словно обращаясь к самому себе. – Но я также вижу и различия.
Я медленно киваю.
– У м-мамы на правой щеке цветок клевера. И губы у нее тоньше, – перечисляю наши различия как дурочка, даже не предполагая, что мои последние слова привлекут его внимание к моим губам.
Уголки его рта изгибаются в сардонической усмешке.
– Ошибаешься. – Он прищелкивает языком. – Есть еще одно отличие.
– Какое? – Я удивленно моргаю.
– Твои глаза. У тебя взгляд теплый, а у нее холодный, – говорит он как ни в чем не бывало.
Это заявление ошеломляет меня, хотя я до сих пор не могу переварить тот факт, что мне в моем собственном доме угрожает незнакомец, который, похоже, близко знаком с моей матерью.
Внезапно во мне вспыхивает искра возмущения, стоит лишь представить, какие отношения связывали мою мать с этим… грубияном.
Неужели они…
– Я бы и пальцем не тронул такую гадюку, как твоя мать, – рычит он, один намек на это приводит его в ярость.
Я уже собираюсь ответить, но внезапно до меня доходит, что я не произносила ни слова. А значит, он мог узнать об этом только одним способом… Он прочел мои мысли.
– Подлец! – Я отталкиваю его. – Ты с самого начала мог прочитать мои мысли и убедиться, что я говорю правду. Зачем было меня мучить?
Он смотрит на меня почти как на придворного шута, и на губах его играет улыбка.
– Ты занятная малышка, – лениво тянет он.
– А ты неотесанный дикарь. – Я тычу в него пальцем, по-видимому, напрочь позабыв о своем недавнем страхе.
Что ж, пусть так. Если он вознамерится силой взять свое, я в любом случае буду совершенно бессильна перед ним.
Разве нет?
Я абсолютно не умею защищать себя – ни от него, ни от любой другой опасности.
– Ты сказала, что можешь лечить, – резко меняет он тему и закатывает рукав, открывая очень глубокую скверную рану на предплечье.
Я отрицательно качаю головой с мятежным видом.
– Я не лечу таких подлецов, как ты. Пожалуйста, позаботься о себе сам, – заявляю я, указывая на выход.
Но мужчина не двигается. Просто рассматривает меня с той же беспечной ухмылкой и скользит вызывающим взглядом по моему телу.
– И перестань так на меня смотреть, – бормочу я.
– Как так? – Его брови вопросительно приподнимаются.
– Ты… Ты знаешь как, – фыркаю я.
– Ах, милая Села, ты непокорная девочка, не так ли?
– Ч-что?
Мои глаза расширяются, стоит мне услышать это слово.
Милая.
Он назвал меня милой.
Я инстинктивно подношу руку к лицу, чувствуя, как жар заливает щеки.
Никто никогда не называл меня милой.
Но как только ловлю себя на подобных мыслях, тут же встряхиваюсь. Не могу позволить себе пасть жертвой его
