Хлоя Нейл - Ледяной укус

Она послала новую магическую сферу в него. Он закричал от шока волшебного действия, но потом замер на мгновение.

Мы наблюдали в ужасе, и поняли, что Мэллори не хотела убивать или даже шокировать его.

Она хотела превратить его.

Кит начал растягиваться и расширяться. Его плечи расширились, и его руки превратились в ветви дерева. Его туловище утроилось, и его ноги удлинились, пока его голова не поднялась над нами до ужасающих пропорций: от улыбающегося гнома два фута высотой он стал громыхающимся животным двадцать футов высотой. Он посмотрел вниз на меня и усмехнулся угрожающе через зубы размера с домино, и это была далеко не приятная улыбка.

Мэл не просто сделала его более крупным; она сделала его более сильным.

— О, это просто невозможно, — прошептала я.

Я подавила страх, заняла защитную позицию и подняла свой меч, готовясь к сражению.

Кит кинулся ко мне, руки простирались, как будто он хотел сильно ударить меня об землю. Гномы, возможно, были маленькими в своём первоначальном размере, но он был просто огромный.

Я чувствовала себя несчастной из-за того, что мне приходилось драться с ним; он не хотел нападать на меня, Мэллори превратила его в монстра. Тогда я попробовала другую тактику. Не требовалось большого усилия бегать вокруг и не попасться ему. Хотя я уверена, что вид был смешным — вампир с мечом, преследуемый вокруг поля садовым гномом двадцати футов высотой — я надеялась вымотать его, чтобы он не мог нанести реальный вред.

Тодд был более оптимистичным.

— Кит, прекрати это! — Тодд бежал перед ним, помахивая оружием. — Остановите её.

Эта девочка находится на вашей стороне. Вы не хотите причинять ей боль.

Я немедленно простила Тодду за удар по голени. Но Кит не помнил Тодда или вообще жизни перед столкновением с Мэллори. Его глаза — огромные и прикрытые его гигантской белой кепкой — были пусты. Не столько ошеломлённые, но и абсолютно лишённые эмоций или воспоминаний, какоголибо интеллекта вообще.

Бедный Кит.

И проклятая Мэллори.

Даже если мы вернем её, я не уверена, что могла бы когда-либо забыть или простить её поступки, чтобы получить то, что она хотела. Но та проблема предположила, что мы выживем, чтобы возвратить её, поэтому, во-первых, первый…

Кит сильно ударил по Тодду, сбивая его с его ног. Я задержала дыхание, но он сидел мгновение спустя и направлял гномов. Они пошли в другое наступление, на сей раз на одного из них.

Я помогла Тодду встать, а гномы осыпали Кита их немногими оставшимися стрелами, но Кит был достаточно крупным, чтобы проигнорировать несколько уколов, которые попали в цель. Он взвыл, когда стрела попала ему в голень; выдернув её и бросив на землю, он пытался поймать гнома, который его ранил.

Поле битвы затихло на мгновение, и глаза Тодда заледенели. Он посмотрел на меня.

— Его больше нет, — сказал Тодд. — Возможно, если бы мы смогли выбить его, то магия сработала бы.

Я не тратила время на споры. Я бежала к центру, туда, где Кит разбрасывал комья грязи — и, скорее всего, куски, которые, фактически грязью не являлись — гномов, находившихся поблизости от него.

— Кит! — позвала я, стоя перед ним с мечом наготове.

Он оглянулся назад, затем пошёл ко мне.

— Я сожалею, — сказала я и, когда он замахнулся рукой, пытаясь сбить меня с ног, пустила в ход катану.

Я распорола ему руку. Кровь заливала землю, и Кит визжал от боли, ужасный звук, который, вероятно, разбудил оставшихся соседей-фермеров, которые ещё не были разбужены гигантским садовым гномом, затаптывающим вокруг земли соседей.

Я застыла на мгновение при виде крови, испугавшись, что меня накроет жажда.

Но не было ничего отдалённо приемлемого в этом запахе. Она пахла землёй — не грязно, но влажно и с ноткой особого запаха минералов. В целом неплохой аромат, но пить это мне не хотелось.

Не могу сказать, что Кит дал бы мне возможность это сделать. Обнажив чудовищные зубы, он вывернулся в другом направлении. Я кинулась на землю, чтобы избежать взмаха его ладони, но недостаточно далеко, чтобы улизнуть от его пальцев. Они ударили меня как деревянные брёвна, отбросив на десять футов в поле. Приземляясь лицом вниз, я сильно ударилась, что отозвалось эхом во всём моём теле и распространилось болью во всех моих конечностях.

Не было возможности перевести дух. Земля дрожала по мере приближения Кита.

Я вздрогнула от острой боли в ребрах — очередное сломанное ребро, предположила я — и медленно встала на ноги.

На мою защиту встала группа гномов, но вскоре все стали безоружны. Кит отмахивался от них легко, как от раздражающих комаров, а затем опять вперил в меня пристальный взгляд.

Он прыгнул на меня. Игнорируя боль в боку, я вцепилась в катану обеими руками и вогнала её ему в ногу. Он взвыл от боли. И, когда он наклонился к ране, я выдернула меч и проскочила у него между ног.

Не дав ему придти в себя и не оставляя себе времени на раздумья, я запрыгнула ему на спину и вскарабкалась наверх. Мой вес отвлёк его от болевых ощущений, он старался дотянуться до меня и крутился в разные стороны, стараясь сбросить.

Это походило на самый странный аттракцион в мире …, но всё хорошее когданибудь заканчивается.

Моё сломанное ребро ожесточило моё сердце против насилия, я поднялась на его плечи и, приставив меч, тюкнула рукоятью меча в точку позади его уха. Сильно.

Кит замер, а затем начал падать. Я отскочила как можно дальше, на безопасное расстояние, прокатившись по земле, в то время как он рухнул, как срубленное дерево.

Ночь затихла на секунду.

Я откинула волосы с лица и встала, оглядываясь вокруг, пока не увидела Мэллори.

Она стояла рядом, с окаменевшим от ужаса лицом уставившись на гигантского гнома, лежавшего на земле. Он был без сознания.

Я обтерла катану о свои штаны и подошла к ней, остановившись в десяти футах.

— Хочешь создать ещё кого-то или готова выйти со мной один на один?

Когда она не ответила, я подошла ближе.

— Лишь я и ты, — проговорила я, стоя в нескольких дюймах от неё. — Ты к этому готова? Готова ли ты убить меня, лишь бы получить то, что ты хочешь? — Я крутанула меч в руке, надеясь если не запугать её, то хотя бы ослабить бдительность.

— Я не боюсь.

— Это смешно, потому, что я тебя боюсь. Боюсь того, кем ты стала и кем будешь, если доведёшь задуманное до конца. И я боюсь, что ты никогда не станешь прежней.

— Я не боюсь, — повторила она, но в её глазах мерцал страх. Как бы она ни хотела

Малефициум — настолько, насколько она считает он был ей нужен — она, всё же, была напугана.