Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Прежде чем он успел хоть что-то сообразить, Эйвери резко ринулась вперед и сгребла его в охапку, напрочь игнорируя утробный испуганный вопль и когти, немедленно впившиеся в её голую кожу.
— Ведьма! — заорал его голос в её голове. — Поставь меня на место, живо, иначе горько пожалеешь!
Она мертвой хваткой прижала Лакки — она принципиально отказывалась звать его Феликсом — к своей груди. Кот отчаянно боролся за свободу: извивался всем телом, брыкался и нещадно полосовал её когтями, но она лишь крепче перехватывала этот бьющийся комок ярости.
— Клянусь богом, отпусти меня, или я тебя убью!
Слова пролетали мимо ушей. Пиком ноги она захлопнула дверь в ванную, повернула защелку замка и попыталась хоть как-то удержать это пушистое исчадие ада. После очередной порции болезненных царапин она наконец разжала руки, и кот пулей отлетел в самый дальний угол ванной комнаты. Его яркие глаза дико уставились на нее, и только сейчас Эйвери впервые заметила, что они разного цвета: один карий, другой зеленый. Оставив его дуться в углу, она переключилась на дело.
С натужным стоном повернулись краны, и в чашу ванны с шумом хлынула вода, поднимая клубы густого пара. Для верности она плеснула в воду немного ромашкового отвара. Вряд ли этот монстр оценит её заботу, но попытка не пытка.
Сама ванна была настолько огромной и глубокой, что мыть кота, согнувшись в три погибели над бортом, было бы верхом мазохизма — её спина и так ныла от малейшего напряжения, так что стоять коленями на холодном кафеле отпадало сразу. Эйвери решительно сорвала промокший бинт, сбросила одежду в бесформенную кучу на полу, оставшись в одном нижнем белье. Здоровой рукой она попробовала воду: температура казалась идеальной для того, что, по её мнению, должно было понравиться кошке.
— Извини, — буркнула она в сторону угла, снова зажимая кота в тупик и бесцеремонно подхватывая его под живот.
Сделав глубокий вдох, она нерешительно перешагнула через бортик. Кот тут же полоснул её лапой по груди, оставляя тонкие, сочащиеся кровью полосы, и истошно взвыл от негодования. Приятная теплая вода мягко коснулась её икр.
Вода показалась слишком горячей для её озябших пальцев ног, но спустя минуту тело привыкло. Как только Эйвери сама погрузилась в ванну, кот внезапно затих.
Отступать было поздно. К худшему или к лучшему, но теперь они были в одной лодке. Медленно, сантиметр за сантиметром, она начала опускать Лакки в воду. Девушка поморщилась, глядя, как смесь её собственной крови и засохшей грязи начала растворяться в прозрачной воде, а комната заполнилась паром с ароматом сырой земли и ромашки.
Свободной рукой она зачерпывала воду и аккуратно смывала присохшую грязь с его шерсти. С каждым движением вода становилась всё темнее, а чувство вины внутри Эйвери росло. По какой-то неведомой причине кот позволял ей это делать.
Ровно до этого момента.
Из горла кота вырвался новый утробный вопль, от которого буквально заложило уши. Потоки воды взметнулись вверх, заливая кафельные стены. Фамильяр отчаянно попытался вырваться, его когти скрежетали по скользкому фарфору бортов, но она перехватила его и прижала к себе, из-за чего её руки снова попали под кровавый перекрестный огонь.
— Это твое последнее предупреждение, ведьма, — прорычал он в её сознании. — Вы. Пусти. Меня.
Она снова проигнорировала его и всю его безудержную ярость. Его лоснящаяся черная шерсть уже плотно прилипла к телу, а разноцветные глаза горели такой неописуемой злобой, что у Эйвери на долю секунды промелькнула мысль: возможно, она совершила ошибку.
Ох. Блять.
От его тела вдруг повалили струйки густого темного дыма.
Она совершенно точно, абсолютно определенно совершила ошибку.
Сердце ушло в пятки.
Магические светильники на стенах ванной затрещали, начали мигать и погасли один за другим, погрузив комнату во тьму. Всё еще сжимая его в руках, она в панике начала отползать назад, упираясь ногами в дно ванны и вжимаясь спиной в бортик, лишь бы оказаться как можно дальше от того, что разворачивалось прямо у нее на глазах.
Маленькое, насквозь промокшее тельце в её руках резко потяжелело. В её хватке начали удлиняться конечности, наливаясь плотными костями и мощными мускулами, которых еще секунду назад там не было. Густая тень на глазах превращалась в теплую, голую человеческую плоть.
Дымка рассеялась.
В её руках больше не было кота.
Над ней возвышался мужчина. Абсолютно голый, насквозь мокрый и по-настоящему разъяренный мужчина, который навис над ней на коленях прямо в чаше ванны. Вода вокруг них ходила ходуном; он был настолько высоким, что его колени неуклюже упирались в узкие борта. Его голову венчала копна мокрых волос, черных, как кошачья шерсть, а глаза оказались точно такими же: один — потрясающего медового оттенка, другой — мшисто-изумрудный. На человеческом лице это сочетание выглядело куда более жутко и гипнотизирующе.
Струйки грязной воды стекали с его темных волос, заставляя влажно блестеть рельефные мускулы, покрытые замысловатыми вихрями черных татуировок. В ложбинках у ключиц всё еще виднелись остатки грязи, а по всему телу были разбросаны свежие ссадины и порезы.
У Эйвери от шока, должно быть, просто отвисла челюсть. Мужчина бесцеремонно перехватил её подбородок пальцами и вздернул её лицо вверх, заставляя смотреть прямо на него.
У нее перехватило дыхание. Её ладони всё еще покоились на его коже там, где она только что держала кота, — теперь её пальцы были плотно прижаты к мощным, перекатывающимся мышцам его груди. Она резко отдернула руки, словно обжегшись о разряд тока, но он на лету перехватил её запястье, не дав отстраниться. Под его пальцами бешено затрепыхался её пульс.
— Ведьма, — процедил он сквозь зубы. На этот раз она услышала его голос вслух, вживую. Это был опасный, низкий баритон, звучавший слишком близко к её лицу. Она судорожно глотнула воздух, заметив, как на его макушке дернулись два чутких кошачьих уха, а в воде вокруг её ноги обвился призрачный силуэт хвоста.
Это был не человек. И уж точно не фамильяр. Но голос принадлежал ему — это был голос Лакки.
— Я ведь предупреждал тебя, ведьма.
Первым же её инстинктом было бежать. Немедленно. Адреналин мощной волной ударил в кровь. Извиваясь всем телом, она изо всей силы толкнула его в грудь, пытаясь сбросить с себя.
Он лишь хищно улыбнулся. В полумраке тускло блеснули острые клыки — её отчаянное сопротивление его только позабавило.
Прежде чем она успела хотя бы осознать его движение, его ладонь оказалась в её волосах, а пальцы
