Укуси меня - Пенелопа Барсетти
– Где твой змей?
– Он не мой змей… и его зовут Клык.
– Хорошо. Где Клык?
– Мы не проводим вместе каждую минуту бодрствования.
– Чем это существо занимается в свободное время?
Кингснейк остановился, прежде чем мы достигли ворот, и повернулся ко мне. Под поверхностью его лица кипела едва уловимая ярость.
– Он. Не «это».
Я чувствовала, как кипит его гнев, как нарастает жар. Это был мой первый выход на улицу, и меньше всего мне хотелось ставить под угрозу этот момент свободы.
– Извини…
– Тебе не стоит его бояться.
– Он змей. Огромный змей с огромными клыками. Очевидно, ты держишь его при себе по той самой причине, по которой я его боюсь.
– Но он никогда не причинил бы тебе вреда.
– Ты не можешь его контролировать. Он – дикое животное…
– Он никогда не причинит тебе вреда, если я не попрошу.
Он продолжил прогулку, прервав разговор.
Я задержалась немного, прежде чем догнать его. Когда мы вошли в город, то увидели проходящих мимо вампиров, которых невозможно было отличить от людей. И казалось, они точно знали, кто Кингснейк такой, потому что каждый раз, когда они пересекались с ним, они либо шли в другом направлении, либо переходили на противоположную сторону дороги, чтобы не мешать ему.
– Они боятся тебя.
– Ты путаешь страх с уважением.
Кингснейк продолжал идти, сопровождая меня. Видимо, город состоял из разных районов, разделяющих жилые дома и лавки. Я видела деревья в кадках, суккуленты в цветочных горшках под окнами. Создания, которые уже были мертвы, похоже, все еще ценили жизнь. Куда бы мы ни пошли, Кингснейк вызывал один и тот же эффект – заставлял всех разойтись. Никто с ним не здоровался. Никто не говорил ни слова. В Рейвентауэре, если король когда-либо появлялся на публике, горожане должны были приветствовать его поклонами и реверансами, бросать цветы к его ногам, когда он проходил мимо.
Но в Грейсоне они расходились в разные стороны и не смотрели в глаза.
– Корона твоя по праву рождения?
Корона обычно передавалась от отца к сыну, оставаясь в королевской семье. Считалось, что это их право по рождению, дарованное богами. Но вампиры не рожают детей, так как же это работает?
– Да.
– Значит, твой отец был королем до тебя?
– Можно и так сказать.
Он свернул на другую тропу, и мы спустились дальше. Тогда я и поняла, что мы приближаемся к берегу, к пляжу с белым песком перед мощными волнами.
Каменная тропа вела до скалы, а затем превратилась в грунтовую дорожку, огибающую скалу. Кингснейк подошел к большому кипарису, под которым стояла каменная скамейка. Прежде чем сесть, он поправил плащ. Его сильная спина в этот момент была совершенно прямой, а темные глаза любовались захватывающим видом.
Я сидела рядом с ним и смотрела на море бесконечной серости. Смотрела туда, где небо встречалось с океаном. Ветер жалил холодом, пронзал мои глаза, как маленькие ножи, и заставлял крошечные слезы катиться по моим щекам, потому что я просто не могла отвести взгляд. Я слышала истории об океане, о больших деревянных кораблях, исследующих неизведанную территорию, и о том, насколько огромен на самом деле мир.
Кингснейк тоже глядел на воду, ничего не говоря.
Вкус свободы был неописуемым: чувствовать свежий воздух кожей, видеть нечто большее, чем просто сплошные стены.
– Я не могу вернуться туда…
Никакой реакции. Ноль эмоций.
– Позволь мне хотя бы смотреть в окно!
– Я дам тебе все, что ты хочешь, если ты не убежишь.
Он повернулся и посмотрел на меня. Его пронзительные темные глаза были наполнены жесткостью, а твердая линия подбородка была острой, как кинжал.
– Я король, а не нянька.
– Я позволила тебе укусить меня, чтобы мы могли найти лекарство и спасти мой народ. Ты думаешь, я куда-нибудь уйду?
Он снова посмотрел вперед.
– Даешь мне слово?
– Какое слово?
– Что ты не убежишь.
– Мое слово для тебя что-нибудь значит?
– Ты поверила, что я отпущу тебя. Я хотел бы оправдать это доверие.
На мгновение, лишь на мгновение, я перестала его ненавидеть.
– Но я должен тебя предупредить. Мое доверие как стекло. Если оно разобьется, его будет невозможно вернуть. Ты потеряешь не только его, но и уважение, и защиту. Я уже говорил тебе, что самое безопасное место для тебя в этом мире – рядом со мной.
– Мне не нужна твоя защита…
Он медленно повернулся в мою сторону.
– Я не говорю об орках и гоблинах.
– Тогда о чем ты говоришь?
– Скоро все узнают твою ценность. О том, что твоя кровь невосприимчива к болезни, унесшей жизни представителей нашего вида. Каждый из них захочет попробовать – и не сможет устоять перед укусом. Моя защита – единственное, что стоит на их пути.
Когда я гуляла по улицам с Кингснейком, я ни разу не почувствовала себя уязвимой. Но если бы я была одна… окруженная голодными вампирами… Я пришла в ужас от этой мысли.
– Хоть меня и уважают подчиненные, но они тоже голодны. Предыдущая жертва не прислушалась к моему предупреждению – и ты можешь догадаться, чем все закончилось.
Я сглотнула, представляя ее безжизненное тело, оставленное за зданием.
– Ты заботился о ней?
– Нет.
– Она предложила себя тебе… и все еще ничего не значила?
– Так поступала каждая женщина до нее. И так будет с каждой женщиной после.
– Это слишком холодное отношение.
Он выдавил из себя грустную улыбку.
– А я хладнокровен – в буквальном смысле.
Я перевела взгляд в сторону, пытаясь выкинуть из головы эту жестокую улыбку.
– Я даю тебе слово.
Если я вернусь в Рейвентауэр, я смогу только утешить умирающих, но не вылечить болезнь. Это было бы бессмысленным занятием. Но если Кингснейк сможет дать мне противоядие, я смогу вернуться к своему народу как спасительница.
– Не покидай дворец без генерала Вайпера или меня в качестве сопровождения.
Я боролась с ним всю дорогу сюда, и теперь я была добровольным пленником – ни для кого иного, как для Кингснейка.
– Что произошло, когда ты укусил меня?
Кингснейк замолчал, его настроение изменилось.
Яростной бурей клубились черные тучи. Ураганы обрушивались на берега его разума.
– Я мало что знаю об этом, но уверена, что это должно было продлиться дольше.
Буря неистовствовала. Ярость и раздражение сражались за первое место.
– Почему мой вопрос тебя
