Злодейка. Переписать финал - Наталья Кошка

«Я не хочу об этом говорить».

— Но ты заперта со мной. Какая теперь разница? Разве нам не стоит объединить усилия, чтобы освободиться? Я вернусь в свой мир, ты — получишь тело и… Итана.

Его имя произношу совсем тихо. Да, Равена получит все, как и всегда. А я вернусь к своей тихой, незаметной жизни. Где нет места приключениям, магии и ошеломляющим золотым глазам.

Равена довольно долго думает, и я уж решила, что на этом наш диалог окончен, как она произносит:

«Родители что-то сделали, когда мне было три года. Я почти не помню их — немного фигуры, голоса, запахи. Я провела детство в приюте, и все, что у меня осталось на память от семьи — это медальон и крохотная записная книжка отца. Она оказалась вшита в подкладке моего платья. Там были записи. Обрывочные, неполные. Про какой-то «раздел» и «вторую половину». Про то, что когда-нибудь мы должны объединиться, и тогда Хаос обретет покой. Я ничего не поняла сперва. Решила, что речь идет о магии» .

— А теперь?

Волнение сдавило грудь. Казалось, сейчас все встанет на свои места, и наконец-то пойму — зачем я здесь.

«А теперь я думаю, что речь о нас. О тебе и обо мне. И мы — две половинки одной души, а родители разделили нас зачем-то. Для какой-то высшей цели».

Меня пробирает дрожь. Я смотрю на свои руки — тонкие запястья, длинные пальцы Равены. Под кожей, если приглядеться, пульсирует едва заметная фиолетовая вязь.

Разве такое возможно? Разделить душу? На две части. Нет, это самое бредовое, что я вообще слышала в своей жизни. Да и не ощущаю я какого-то недостатка в своей душе. Почти.

— Как мы могли оказаться в разных мирах? — принимаюсь мерять комнату шагами, так как усидеть на месте не в силах. — Если я — половина твоей души, то почему выросла там? Почему ничего не помню? Зачем родителям было так поступать с тобой?

«Я не знаю!» — почти кричит Равена. — «Без понятия, почему тебя отправили туда. Может, стёрли тебе память. Я вообще ничего не знаю! Искала ответы всю жизнь и не нашла! А теперь ты здесь, в моём теле, и я заперта внутри, и меня это БЕСИТ!»

Её крик отдаётся в голове болью. Зажмуриваюсь, сжимаю виски пальцами. Хаос внутри мечется, взбудораженный нашими эмоциями. Он тянется к Равене — хочет утешить её. Свою первую хозяйку.

— Ты сказала, медальон может всё исправить, — шепчу, борясь с подступающей тошнотой. — Как?

«Нужна сила. Много силы — такой, какую влили родители, когда проводили ритуал. Если дать артефакту достаточно магии, он, возможно, завершит то, что они начали. Соединит нас. Или…»

— Или?

«Или уничтожит навсегда. А может — разделит нас наконец-то полноценно. Я не знаю. Дневник обрывается на середине. Последняя запись: «Мы отдали всё, что у нас было. Теперь все в руках судьбы. Когда они встретятся — ритуал завершится. Или… нас ждет провал»».

В голове — полный раздрай. Родители Равены влили кучу магии, чтобы разделить нас. А теперь мы должны решить: соединиться обратно или найти способ разбежаться с миром.

— Ты хочешь соединиться? — спрашиваю у нее, хотя даже в виде предположения это звучит дико. — Ты хочешь, чтобы мы стали одним целым?

«Я хочу быть собой» , — цедит сквозь зубы. — «Не частью или какой-то там половиной. Собой, цельной. Я устала чувствовать, что мне чего-то не хватает. Устала искать».

Открываю рот, чтобы ответить, но внизу хлопает входная дверь.

Вздрагиваю, выныривая из внутреннего диалога. Сколько прошло времени? Час? Или три? За окном уже смеркается, а я и не заметила, как день перетёк в вечер.

Шаги Итана все ближе, и я бросаюсь отпирать дверь.

Глава 16

Итан стремительно проходит в комнату и сразу находит глазами медальон. Темный металл все так же тускло поблескивает на столе.

— Ты разговаривала с ней, — резко произносит. И откуда только узнал? Должно быть, у меня все на лице написано.

— Да.

— Я же просил этого не делать! Это может быть опасно.

— Как видишь — я цела.

Он шумно выдыхает и проводит ладонью по волосам. Мы стоим близко, на расстоянии вытянутой руки. Только сейчас замечаю, как сильно он измотан: под глазами залегли темные круги, плечи опущены, словно он тащит на себе неподъемный груз. Наверное, ничего не ел за целый день — и вряд ли спал вообще на этой неделе. Все это время он пытался мне помочь. Нам.

— И что Рави сказала?

В голове все еще звучат отголоски мыслей Равены, ее сомневающийся голос: «Мы — две половинки одной души» . И я не уверена, могу ли доверять этой информации.

— Кажется, мы с ней… не чужие, — осторожно подбираю слова. — И Равена знает обо мне то, чего я сама о себе не знала.

Итан устало опускается на стул. Спинка скрипит под тяжестью его тела. Он трет лицо ладонями до красноты на скулах.

— Расскажи мне все, что она сказала, — просит глухо.

Открываю рот и не знаю с чего начать. Как объяснить ему то, что сама едва понимаю? Как рассказать о том, что выросла в другом мире, не помня прошлого, и всю жизнь считала себя обычным человеком? И о двух половинках одной души? О родителях, которые отдали свои жизни во имя древнего ритуала?

— Мы с Равеной — сестры, — произношу наконец. — Или даже больше, чем сестры. Кажется, наши души когда-то были единым целым, а потом их разделили. И ещё… — перевожу дыхание, собираясь с силами, — кажется, наши родители знали, что однажды я вернусь сюда, в этот мир. И оставили нам подсказки в виде дневника и медальона.

Итан хмурится. На лбу залегает глубокая складка. Она появляется, когда он сталкивается с чем-то, что невозможно объяснить законами магии.

— Я тоже кое-что нашёл. В архиве Совета я перерыл десятки свитков. Почти ничего — МакГольды не любили оставлять следов. Но попалось короткое упоминание о некоем артефакте, который называется «Сердце Хаоса». Его создал первый из вашего рода много веков назад. Этот маг первым пытался слиться с Хаосом — и не смог. А сам артефакт способен соединять разделённые души. Не пойму только,