Петля артефакта - Мария Ясная

Они двинулись дальше, ступая по каменистой почве, которая под ногами хрустела, как кости. Ария чувствовала, как пульсирует в руке артефакт — он реагировал на нарастающую нестабильность, впитывая излишки магии, чтобы потом отдать их в нужной точке.

Эпицентр оказался в небольшой впадине, окруженной обломками скал. Здесь воздух дрожал, искажаясь, и в самом центре, в трех метрах над землей, висела едва заметная трещина — тонкая, как волосок, но пульсирующая с каждым ударом сердца.

— Она растет, — сказала Элиан, обнажая меч. — Быстро.

Ария шагнула вперед, но Кассиан перехватил её за плечо.

— Подожди. — Он вгляделся в трещину, и в его голосе прозвучало то, что Ария уже слышала однажды, в другой реальности: страх. — Там что-то есть.

Она тоже увидела. За трещиной, в глубине, шевелилась тень. Не просто тень — живая, огромная, она прижималась к истончившейся грани, пробуя её на прочность.

— Сейчас она прорвется, — выдохнула Вивьен.

— Нет, — Ария вырвалась из рук принца и бросилась к трещине. — Не прорвется.

Она бежала, чувствуя, как стабилизатор в её руке разогревается, наливается силой. За спиной кто-то крикнул, но она не разбирала слов. В голове был только план: встать под трещину, активировать артефакт, направить его энергию на запаивание разрыва. Всё, что она делала в своем мире. Всё, что она уже умела.

Трещина раздалась, когда она была в десяти шагах. Из неё хлынул свет — неестественный, фиолетовый, и вместе с ним — тьма, сгусток чистого голода, который рванулся к ней.

Ария упала на колени, вскидывая стабилизатор. Артефакт взревел, выпуская волну ослепительного света, и тварь, едва коснувшись её, взвизгнула и отшатнулась. Но не исчезла. Она металась в луче, пытаясь прорваться, и Ария чувствовала, как силы покидают её, как стабилизатор перегревается.

— Держись! — рядом упал на колено Кассиан, и его руки легли поверх её, вливая в артефакт свою магию.

Она не видела его лица, только чувствовала тепло его ладоней, и это тепло давало силы. Стабилизатор засветился ярче, и тварь, взвыв в последний раз, втянулась обратно в трещину. Артефакт ударил в разрыв, запаивая его, затягивая, словно рану. Фиолетовый свет погас. Тишина опустилась такая, что заложило уши.

Ария сидела на земле, тяжело дыша, и смотрела, как последние искры артефакта угасают в её руках. Стабилизатор был пуст. Весь, до последней капли. Но трещина исчезла.

— Сработало, — сказала она хрипло. — Сработало.

Кассиан не убрал рук. Он сжимал её пальцы, и в его взгляде, когда она повернулась, не было холодного безразличия. Было что-то другое — что-то, что она уже видела в другом мире, в глазах другого Кассиана.

— Ты в порядке? — спросил он, и голос его звучал почти мягко.

— В порядке, — ответила она, высвобождая руки. — Стабилизатор отработал полностью. Барьеры восстановятся сами в течение часа.

Элиан подошла к ним, убирая меч в ножны. Она смотрела на Арию с новым выражением — не насмешливым, а почти уважительным.

— Неплохо, Сольвейг. Неплохо.

— Возвращаемся, — скомандовал Кассиан, поднимаясь. — Лоренс, свяжись с лагерем. Пусть готовят ворота.

---

Обратный путь занял меньше времени. Тьма рассеивалась, и когда они вышли к стенам лагеря, небо на востоке уже светлело. Ария шла последней, чувствуя, как усталость тяжелым грузом давит на плечи. Но внутри не было опустошения. Было странное, почти забытое чувство: она сделала то, что должна была. Она защитила этот мир. Хотя бы на одну ночь.

В лагере их встретили молчаливыми кивками. Ария заметила, как изменилось отношение к ней: теперь на неё смотрели не как на «артефактора Сольвейг», а как на ту, кто закрыла собой разрыв.

— Отлично поработали, — сказал Кассиан, когда они остановились у штаба. — Все свободны. Отдыхайте. Завтра — разбор полетов.

Лоренс и Вивьен кивнули и разошлись. Элиан задержалась на мгновение, бросила взгляд на Арию и на принца, усмехнулась и тоже ушла. Ария собралась последовать за ними, но Кассиан окликнул её.

— Сольвейг.

Она обернулась. Он стоял в свете факелов, и тени падали на его лицо, делая его старше, жестче. Но в глазах всё ещё теплилось что-то, что она видела там, у трещины.

— Ты сегодня рисковала, — сказал он. — Безрассудно.

— Я делала свою работу.

— Твоя работа — создавать артефакты. Не бросаться на тварей с голыми руками.

— А кто должен был? — Она не ожидала от себя такой резкости, но усталость брала своё. — Вы? Лоренс? Элиан? Вы все хорошие бойцы, но закрыть разрыв может только артефактор. А я — единственный артефактор, который был там.

Он замолчал. Потом медленно кивнул.

— Ты права. — Он провёл рукой по лицу, и жест этот был таким усталым, таким человеческим, что Ария на мгновение забыла, кто перед ней. — Я просто… не хочу терять хороших специалистов.

— Я не собираюсь умирать, ваше высочество, — сказала она тихо. — По крайней мере, сегодня.

Он усмехнулся — коротко, почти неслышно.

— Иди отдыхай. Завтра будет тяжелый день.

Она кивнула и пошла к выходу, но на полпути остановилась.

— Ваше высочество, — она обернулась. — Спасибо.

Она не стала ждать ответа.

---

Дом, где поселилась Ария, оказался небольшим, но ухоженным зданием в восточной части города. Внутри пахло книгами, травами и чем-то ещё, что она помнила с детства — запахом отцовской мастерской. Этот запах был одинаков во всех мирах.

Она толкнула дверь и вошла. В прихожей горел магический светильник, и из соседней комнаты доносились голоса.

— Ария? — Женщина, вышедшая навстречу, была похожа на ту, из второго мира — те же мягкие черты, те же тёплые глаза. Но одета проще, и на руках — следы работы с реактивами. — Слава богам, ты жива! Мы так волновались!

— Мама, — Ария позволила себя обнять, и на секунду закрыла глаза, позволяя теплу разлиться по груди. — Всё хорошо. Миссия завершена.

— Мы слышали, — раздался голос из комнаты. — Весь город говорит о том, что артефактор Сольвейг закрыла разрыв в секторе семь.

Из кабинета вышел отец. Высокий, с сединой в тёмных волосах, он смотрел на дочь с гордостью и чем-то ещё — чем-то, что Ария не сразу распознала. Тревогой.

— Это был командный успех, — сказала она, проходя в гостиную. — Стабилизатор сработал, но без принца и его людей…

— Принц, — отец поморщился. — Знаю. Но