Проклятие Теней и Льда - Катарина Маура

поэтому он продолжает завоевывать разные части мира. Если леса слишком затрудняют торговлю, он должен обеспечить ее силой. Как я могла ничего об этом не знать? На протяжении многих лет я читала все, что могла найти о проклятиях и магии, но нигде не упоминалось проклятие Императора Теней. Словно читая вопрос на моем лице, Элейн улыбается с пониманием.

— О проклятии нельзя говорить людям, которые не знают о нем, если только они не находятся в стенах дворца. Я изо всех сил пыталась выяснить причину этого, и все, что я смогла найти, — это энергетический след, похожий на тот, что есть во дворце.

— Как это произошло? — спрашиваю я. Кто мог быть настолько могущественным, чтобы наложить проклятие, которое длится веками?

— Это все, что я могу тебе сказать, — говорит Элейн с сожалением в глазах. — Я должна оставить твои вопросы для императора. Прошу прощения, Ваше Превосходительство.

Она колеблется и смотрит вниз, на свои ноги. Когда она снова поднимает на меня глаза, в них отражается искреннее раскаяние.

— Не только за то, что не смогла предоставить тебе информацию, которую ты ищешь, но и за то, что остановила тебя в пещерах. У меня нет приемлемого оправдания, Ваше Превосходительство. Я сделала это из надежды на спасение своего народа, из отчаяния... но я лучше всех понимаю, что значит потерять любимого человека.

Мое лицо становится суровым, и я отворачиваюсь. Я не прощу ее.

— Ты сделала то, что от тебя ожидали, — говорю я вместо этого.

Элейн кивает, и мы обе молчим, пока она сопровождает меня обратно на этаж Феликса. Мой разум в смятении, я пытаюсь осознать все, что только что узнала. Император Теней считает меня способной сломать проклятие, и именно эту роль я должна буду играть, если хочу остаться в живых. Мне придется притворяться сильнее, чем я есть на самом деле, смелее, чем когда-либо раньше. Если я хочу выжить, я должна притворяться, что способна на то, чего от меня ожидают.

Глава 11

Арабелла

Я кладу руку на дверную ручку и колеблюсь, глубоко понимая, что собираюсь сделать то, чего Феликс, скорее всего, не хочет. Я глубоко вдыхаю, грудь расширяется, и я тихо выхожу из комнаты, все еще вспоминая слова Элейн.

Ее тон был странным, когда она сказала мне держаться подальше от восточного крыла, и если я чему-то и научилась, будучи забытой принцессой Альтеи, так это тому, что правильная информация, использованная в нужное время, может нанести более сильный удар, чем самое мощное оружие. Я далеко не сильна, поэтому, если хочу остаться в живых, мне придется постараться перехитрить Императора Теней.

Коридоры пусты, я медленно иду к входу в восточное крыло, и температура продолжает падать. Воздух становится тяжелым, и, судя по изношенным коврам и поврежденным стенам, ясно, что эта часть дворца не обслуживается.

В тот момент, когда я прохожу через большую арку, отделяющую сердце дворца от восточного крыла, все факелы гаснут, и я на мгновение ослепляюсь, пытаясь привыкнуть к темноте. Мое сердце учащенно бьется, и на мгновение я замираю. Была ли Элейн права? Здесь что-то не так, но я не могу подавить ощущение, что в восточном крыле есть что-то, что я должна увидеть.

Я осторожно делаю маленький шаг вперед, мой путь освещается лучами лунного света, проникающими через трещины в потолке, но каждая дверь, мимо которой я прохожу, захлопывается, как будто сам дворец не пускает меня внутрь, хотя вчера во время экскурсии он был так гостеприимен.

Я останавливаюсь у разорванного портрета, в котором все еще торчит красивый и изысканный кинжал, а изумруд на рукояти мерцает. Мои руки дрожат, когда я вытаскиваю его, вокруг него гудит магия, его окружает мерцающий золотой блеск. В отличие от наручников и других магических артефактов, которые мой отец использовал против меня на протяжении многих лет, этот не вызывает ощущения злобы. Я едва могу ясно мыслить, когда прячу его в глубоких карманах платья, молясь, чтобы он не прорезал ткань и не поранил меня. Я подумывала украсть обеденный нож, чтобы иметь чем защищаться в случае необходимости, но это гораздо лучше.

Мой взгляд блуждает по двум закрученным частям портрета, и я снова следую своему инстинкту, прижимая две части холста друг к другу, и мои брови поднимаются при виде завершенного портрета. Я на мгновение заворожена, глядя на эти знакомые бирюзовые глаза с блестящими золотыми искорками. Феликс. Я впитываю его неповрежденное лицо, лишенное черных жилок, которые пытаются его скрыть, и на несколько мгновений просто смотрю. Так он выглядит под этим? Его челюсть высечена и сильна, губы полные, но не чрезмерно. Он выглядит как живой бог, и я подозреваю, что картина сильно драматизирована, чтобы успокоить эго модели.

Я отступаю назад, не в силах избавиться от противоречивых чувств. Я не уверена, что я должна была найти здесь, но я знаю, что это не было ни это, ни кинжал. Есть что-то еще, и я чувствую, как оно зовет меня, как тихое жужжание, пробегающее по всей моей коже, подталкивающее меня найти это.

Я дрожу, продвигаясь дальше в восточное крыло, где температура становится еще ниже, а по краям разорванных картин, висящих на стене, появляется иней. Черные щупальца чего-то темного цепляются за стены, полностью контрастируя с золотой магией, окружавшей мое новое оружие. Оно кажется злым, даже более злым, чем оружие, которым мой отец наказывал меня. У меня начинают стучать зубы, когда я поднимаюсь по удивительно хорошо сохранившейся башне, уверенная, что слышу голоса вдали.

Как будто меня ведет невидимая сила, когда я делаю один шаг за другим, и с каждым шагом женский голос становится все более слышным. Мое дыхание становится более поверхностным, когда страх овладевает мной, а холодный воздух превращает его в маленькие облачка дыма. Моя интуиция берет верх над паникой, заставляя меня идти вперед, пока я не оказываюсь в единственной открытой двери, которую я нашла, на самом верху башни.

Я резко вдыхаю, когда замечаю Феликса, стоящего в углу комнаты, его длинный черный плащ развевается на ледяном ветру. Он все еще в своем дорожном плаще, значит, он только что прибыл и направился прямо в восточное крыло. Феликс, похоже, стоит перед зеркалом, которое я не могу увидеть, и я делаю еще один осторожный шаг вперед, сердце бьется так громко, что я боюсь, он его услышит.

Мои глаза расширяются, когда зеркало попадает в поле зрения, и на секунду я уверена, что вижу в нем