Тайна отеля «Керианна» - Елена Эллиот

— А я как Алиса? Повезло хотя бы, что здесь не настолько безумные события!»

Размышляя над этим, я всматривалась в каждое своё отражение, пытаясь найти хоть в одном из них что-то необычное, но ничего не находила. В каждом зеркале была одна и та же привычная мне девушка — Кьяра Конте. Разве что одежда её сменилась на более старомодную, но я не могла не отметить, что она мне шла.

Вздохнув, я запрокинула голову и обнаружила, что и навес был зеркальным. И сверху на меня смотрела тоже я.

«Зеркальный навес для зеркальной лавки, — оценила я. — Интересно, а где продавец?» — я обернулась на соседние лавки, и у каждой был продавец и покупатели. А у зеркальной лавки была лишь одна я…

Как вдруг раздался треск, и доносился он сверху! Я вскинула голову и увидела накренившийся навес… Предчувствие того, что эта зеркальная глыба сейчас обрушится на меня всем своим весом, сковало моё тело, будто цепями! Я не могла пошевелиться и лишь смотрела в свои застывшие от ужаса глаза. Секунды опять растянулись, как тогда на перестрелке. Ко мне неотвратимо приближалось моё отражение…

Резкий рывок выдернул меня из лап смерти! Время приняло привычный ход, и навес с грохотом обрушился на сотню зеркал, разбрасывая осколки во все стороны. Люди закричали и кинулись кто куда: кто-то подальше отсюда, а кто-то, наоборот, сюда, чтобы посмотреть, что произошло. И только когда собралась толпа зевак, я обратила внимание, что находилась в чьих-то крепких объятиях…

Глава 8

Сильные руки обхватывали талию, прижимая меня спиной к чьей-то явно мужской груди. Я дёрнулась, и мужчина ослабил хватку. Тогда я осторожно развернулась и встретилась взглядом с симпатичным брюнетом. На вид ему было около тридцати. Он был гладко выбрит и не носил шляпу. И сейчас смотрел на меня с интересом своими карими глазами из-под широких бровей.

— Вы в порядке? — спросил он бархатным голосом, который звучал не настолько мелодично, как голос Орфея, зато более мужественно, с еле уловимой хрипотцой.

— Д-да, — заикаясь, ответила я. — Вы спасли меня! — внезапно осознала я и обернулась на разрушенный навес. Мужчины уже крутились рядом с ним, пытаясь разобрать завал. Кто-то позвал дворников, и те начали заметать осколки в плетёные корзины…

— Вам следует быть осмотрительнее, — проговорил брюнет, возвращая себе моё внимание и по-прежнему не выпуская меня из объятий. — Глупо умирать дважды на одном и том же месте.

— Я не умирала, — возразила я, убирая его руки со своей талии. — Просто потеряла сознание, — раз уж Орфей рассказывал всем именно эту теорию, я решила её поддержать.

— Что ж, вам крупно повезло! Рад, что вы в порядке, — брюнет кивнул мне, прощаясь, и хотел было уйти, но я воскликнула:

— Постойте!

Он замер, с интересом глядя на меня.

— Простите меня, после ранения я не пришла в себя окончательно и испытываю некоторые проблемы с памятью. Мы с вами знакомы? Потому что я вас совсем не помню, — пыталась я уцепиться хоть за какую-то ниточку. А этот парень почему-то внушал мне доверие.

«Вероятно, из-за того, что спас меня», — быстро нашла я причину такого отношения к нему.

— Это и неудивительно, — пожал он плечами. — С Керианной… То есть с вами, — он зачем-то выделил это слово, — я общался мало. Пару раз вы обращали внимание на мои картины, но на этом всё. Я Зоар, художник, — он протянул мне руку для рукопожатия. Я подала свою руку, и он галантно поднёс её к губам, оставляя на моих пальцах лёгкий поцелуй. — Вы очень смелая, раз не носите перчатки, Керианна! — имя он произнёс с лёгкой ухмылкой.

Я пребывала немного в замешательстве. С одной стороны, этот симпатичный брюнет, казалось, всего лишь заигрывал со мной, не обладая никакой полезной информацией. С другой — было в нём что-то необычное, притягательное. Возможно, смелость. Ведь его образ очень отличался от одежды других господ! Зоар не носил сюртук и шляпу-цилиндр. Короткие тёмные волосы художника были слегка растрёпаны, что ничуть не портило его привлекательную внешность, а наоборот, располагало к нему. Рукава его рубашки молочного цвета были закатаны до середины предплечья, оголяя сильные руки с ярко очерченными венами. Пожалуй, из общего с другими господами оставались только брюки: чёрные, прямые, подчёркивающие узкие бёдра художника. Вообще, его наряд подчёркивал лишь достоинства фигуры. Особенно привлекали внимание две расстёгнутые пуговицы рубашки, точнее не они сами, а очертания чётко выраженных грудных мышц. Однако Зоар расстегнул рубашку не для того, чтобы похвастаться своим телом: на шее художника висел круглый деревянный кулон, повязанный на толстую кожаную нить чёрного цвета. Застегни Зоар рубашку — и кулон оказался бы спрятан. Но так он привлекал взгляды. На тёмно-коричневом фоне было изображение солнца с короткими лучами. Покрытое бежевой краской, оно словно сияло, и я невольно засмотрелась на него. А когда опомнилась, то подняла глаза на лицо Зоара. Он улыбался, проявляя явный интерес ко мне. Однако я пришла на ярмарку не для того, чтобы заводить знакомства, а чтобы попытаться разобраться во всём. И если судить по словам Зоара, он вряд ли мог помочь мне в этом.

— Зоар, спасибо вам ещё раз за спасение, но мне пора, — попыталась откланяться я.

— Хотите взглянуть на мои картины, Керианна? — тут же предложил он, словно не расслышал то, что я сказала.

— Картины? — повторила я.

— Возможно, вы найдёте в них что-то полезное для себя, — загадочно улыбнулся он.

Признаться, после картин отеля мне мало хотелось смотреть на картины вообще, но я подумала, что было бы неплохо сравнить: это такой современный стиль живописи или портреты отеля действительно странные?

Я кивнула, принимая приглашение. На лице Зоара отразилось удовлетворение.

— Прошу за мной! — он развернулся и зашагал к соседнему ряду. Я поспешила следом.

Пройдя две лавки, мы подошли к картинам. Я ахнула от столь ярких красок! Картины были совсем не похожи на мрачные портреты отеля. На этих картинах кипела жизнь! Здесь были и природные пейзажи, и городские, и натюрморты — и каждая картина словно источала свет.

— Это прекрасно! — вырвалось у меня.

— Спасибо! — вежливо поблагодарил Зоар, не сводя с меня глаз. Мне показалось, что этим он намекает на покупку одной из его картин, и