Хозяйка пельменной: накормить дракона! - Лена Мурман

Не думал же герцог в самом деле, что средства, выделенные на мои похороны, каким-то образом повлияют на мое решение. В доме может жить единственный мужчина — его хозяин. Точка.

Остался один непроясненный вопрос. Что за тушки висели ровными рядами в морозильной кладовой? Неужели все-таки кроличьи? Или… что там говорил мельник? «Ведьма Надина разводила крыс»…

Глава 14

Драконья настойка

Следующим утром прямо на рассвете от крыльца донесся стук. Окна моей спальни выходили в сад, и я не видела, кто пришел, ведь сладко спала. И хотела понежиться в теплой постели еще хотя бы пару часиков.

— Отстань, чудовище! — возопили снаружи.

Я мысленно согласилась с хулиганом. Лучше бы все отстали хотя бы до обеда. И кому понадобилось лезть в гору в такую рань, чтобы пошуметь под моими окнами⁈

Сон сошел, будто и не было ни в одном глазу. Я рывком села на перине, продавив яму до самых досок в основании кровати, и чертыхаясь облачилась в домашний халат. Его я нашла в платяном шкафу, и походило одеяние на красивое платье с запахом. В нашем мире в таком можно было и в пир, и в мир. Но тут одежка явно предназначалась для того, чтобы, вскочив с кровати на рассвете, прикрыть безразмерную ночную сорочку и выбежать в прихожую.

За прилавком обнаружился герцог Файрон.

Около порога терся Курт, отмахиваясь принесенной с собой доской от нападок Вишни.

Крольчиха скакала, аки молодая козочка в горной долине, и не пропускала каменщика в дом. А Файрона значит пустила?.. У меня есть вопросы к своей сторожевой крольчихе!

И чего это мужчины явились оба?

— Что здесь происходит? — осведомилась я.

— Кидается! — пожаловался Курт. — Ты ее зельем опоила?

— Крольчиха охранная, — заверила я. — И она ничего не пьет, а ест только огурцы. У меня в кладовой их целая бочка.

Как ни странно, грызть зерно Вишня не хотела, зато с удовольствием хрустела соленьями. Уж не знаю, чем ее кормила Надина, в нашем мире меня бы закидали помидорами за издевательство над животным, но тут я не жаловалась. Крольчиха действительно с самого начала вела себя необычно. Может и не крольчиха она вовсе?.. Да и огурцы куда-то надо было деть. Сама я за первые дни этих огурцов так накушалась, что век бы не видала!

— Что это за дрянь? — вдруг вклинился в беседу Файрон. — До безобразия навязчивый запах, а ведь склянка намертво закупорена пробкой.

Разобраться в гостиной-аптечной лавке я еще не успела. Меня больше интересовал эксперимент с пельменями. Но похоже, придется навести порядок прямо сегодня. Ведь не успела я и рта раскрыть, как Файрон зачем-то откупорил один из пузырьков, стоявших на стеллаже с ячейками за прилавком, и сунул туда нос.

— Это ж утиль! — запоздало предупредила я, когда он глотнул из склянки.

И тут же провалилась в очередное воспоминание, оставшееся в теле от прежней хозяйки.

* * *

— Это «Драконья настойка», с помощью нее я приманиваю зверя на утес, чтобы не докучал горожанам, да не пожирал скот зазря.

Астра зябко передернула плечиками, вспомнила клетки с кроликами, которых тетушка разводила в огромных количествах. Нежное диетические мясцо шло на прокорм ненасытному ящеру.

— И в этот раз настойка нам поможет, — наставляла Надина. — С утра примешь ванну без мыла и душистых притирок. Промокнешь влагу тканью. И целиком оботрешься зельем.

— И волосы?

— Особенно волосы, — притворно возмутилась Надина. — Они больше всех впитывают запахи. Напитаешься вся, и дракон тебя сразу учует, мимо не пройдет. Достаточно одной капельки…

— Тогда я лучше капну на запястья и за ушко, — робко пролепетала Астра.

— Экономишь? — покачала головой Надина. — Правильно делаешь, но не к месту. Нам осечки не нужны. Нужно сделать из тебя лакомый кусочек, чтобы уже на отборе дракон не сомневался!

— А он меня не съест? Ну… как кролика, — поежилась Астра.

* * *

Я вернулась в реальность, так и не узнав ответ Надины. Съест меня дракон или не съест?

Но герцога Файрона точно съест! Ведь он вылакал весь бутылек! И когда-то притащил за прилавок вчерашнюю кастрюлю с бульоном от пельменей и пил его прямо через край, словно заправский пьяница рассол от головной боли.

Лучше бы не возвращалась, ей богу!

Вымыть кастрюли с вечера я заленилась. Пока выпроводила гостей, хотелось рухнуть лицом в подушку и уснуть. Но я поменяла в обеих спальнях шторы и покрывала с темно-бордовых на кремовые из небеленого хлопка и намыла полы. Стало светлее и приятнее. Мрачное убранство комнат угнетало меня куда сильнее грязных кастрюль, оставленных на утро.

— Дайте сюда! — попыталась я высвободить свой хозяйственный позор из сильных мужских рук. Но Файрон держал крепко и даже порыкивал от удовольствия. Я отшатнулась и отвалила щедрости с барского плеча: — Ладно. Тогда и вторую допивайте. Кто последний, тот и моет.

— Я на крышу, — предупредил Курт, пока и его не припахали к незапланированным работам. До этого он загадочно наблюдал за происходящим безобразием и надменно ухмылялся.

— Он и у твоей матушки так чудил? — вдогонку спросила я.

Курт покосился на Файрона, картинно закатил глаза, махнул рукой и без объяснений отправился чинить кровлю.

Я задумчиво взглянула на крольчиху. Мол ты понимаешь их? Но она если и понимала — мне рассказать забыла. Только спокойно сидела на прилавке и завороженно следила за герцогом.

А я, чтобы не смотреть на герцога, решила поподробнее рассмотреть интерьер. Момент…И у меня в голове промелькнула дерзкая мысль!

Немедленно превратить лавку зелий в лавку полуфабрикатов!

На террасе я устрою открытый зал, тут оборудую широкий подоконник вместо стола, а вместо полок с пузырьками сделаю витрину с замороженными пельмешками и варениками. Пускай горожане и приезжие гости берут с собой быстрые и вкусные обеды.

Ох, спасибо вам герцог Файрон, что натолкнули на прекрасную идею!

А в холодильной кладовой у меня все-таки годовой запас крольчатины. Я припомнила подробности недавней вспышки воспоминаний. Заодно догадалась проверить еще кое-что. Потеснила Файрона за стойкой и присмотрелась к склянке, которую он в себя опрокинул.

Ну точно, она, «Драконья настойка»!

Видимо, на людей зелье тоже действовало специфично, хоть и не так, как на драконов. Файрон сыто вздохнул, отставил кастрюлю и отер губы рукавом камзола. Надменно оглядел жирные пятна,