Верхняя земля для дроу - Людмила Вовченко

— Это не ворота, — объяснила. — Это выбор. Снаружи — ты гость. Внутри — ты свой, если тебе открыли.

— Красиво и честно, — сказала я. — Оставишь один лишний? Для дорожки на юг.

— Оставлю, — кивнула она и провела по дереву ладонью. Доска вздохнула — коротко, как ребёнок во сне.

«Зеркала отвечают, Сарайн атакует»

Мы ужинали вовсю — суп, свежий хлеб, зелёнка, чуть вина, — когда у стены тихо вспыхнул один из зеркальных «глаз». Не ослепительно — мягко, как выдох. Я подошла и приложила ладонь — в пальцы ударило, как от кошачьего статического электричества.

— Пошёл обратный ход, — спокойно сказал Риан. — В чьей-то руке сейчас загорелся такой же знак.

— Значит, нас метили, — добавил Каэль.

— И получили обратно, — закончил Ардан, уже поднимаясь.

В следующую минуту в небе вспыхнула короткая голубая искра и погасла. Где-то на границе леса сухо треснул воздух — будто уронили стеклянную чашу на камень. Ветер принёс вязкий запах… чёрного жемчуга. Сарайн. Поздравляю, леди, вы только что сами себя «подсветили».

Кристалл связи вспыхнул прежде, чем я успела вдохнуть.

— Лана, — в голосе Иллены было железо. — В городе шум. У Сарайн на руке ожог «зеркала». Она орёт про «дерзость верхних дикарок». Совет собирают на чрезвычайное заседание. Они хотят ввести пропуска на выход «для безопасности».

— Для их безопасности от нас, — фыркнула я. — Сколько у нас времени?

— Ночь. Завтра с первым солнцем. Но есть тонкость, — продолжила Иллена, — они не могут перекрыть тропы, которые освящены вчера и ранее. А твоя тропа — уже имеет имя.

— Дом Ланы, — повторила я. — Отлично. Тогда завтра утром у нас «экскурсия». Легальная.

Я закрыла связь и повернулась к своим.

— План простой: идём в храм вместе — мы, контрактники, Тамар, свидетели. Заявляем тропу «Дом Ланы» как общественную «дорожную артерию»: доступ свободный для тех, кто идёт по договору и по зову. Жрицы поддержат — храм всегда любит формулировки про «зов».

— И про ответственность, — напомнил Риан. — Мы отвечаем за тех, кого проводим.

— Отвечаем, — согласилась я. — Плюс: Тамар ставит вторые «двери» у самой арки. Плюс: Мирэллина сетка зеркал — на подходах. Пусть Сарайн попробует «осветить» нас в храме — её же «отблеск» вернётся ей на лицо.

— Красиво, — усмехнулся Ардан.

— И честно, — сказал Каэль. — Мы не ломаем. Мы строим.

* * *

Ночь была короткой, как хороший тост. Я всё равно успела заснуть — рядом с открытым окном, под шорох Дага, с золотистой тенью феникса на стене. Проснулась от запаха дождя. Первый дождь Верхней земли пришёл тихо и сразу — крупной тёплой росой, что стекала по листьям, как молоко. Дом дышал глубже; я — тоже.

Мы шли плотной группой. Ардан нёс ящик с кристаллами; Риан — зеркала; Тамар — выкрашенную в мягкий зелёный панель-дверь; Эрин — сумку лечца; Нэр и Норан — стойки для будущих вывесок («Дом Ланы. Дорога для тех, кто умеет дышать»). Сфинкс шёл важно; феликус — как тень; феникс — на высоте, под дождём, сиял едва заметно.

У ворот нас ждали. Не храм — он всегда ждёт. Нас ждали чужие плащи, блеск жемчужин и ледяные улыбки. Впереди — Сарайн. Повязка на правой руке, с подложкой из трав и мазей, и злость в глазах — холодная, как тщательно отшлифованный камень.

— Лана, — её голос разрезал воздух. — Ты нарушаешь порядок.

— Я строю тропу, — ответила я. — Освящённую. Легальную. С договорами и свидетелями. Вот храм, вот мы, вот двери — выбор перед богиней-Матерью.

Жрицы вышли навстречу. Эйлин — впереди.

— Храм слышал вчерашние слова, — сказала она. — Тропе дано имя. Она ведёт к дому, где «мы» громче «я». Если придёте по выбору — пройдёте. Если по принуждению — дверь останется деревом.

Тамар поставила панель в পাশে арки. Врезала кристаллы. Дверь вздохнула — как ребёнок, которого наконец назвали.

— А ещё… — я подняла ладонь, и Риан, не глядя, вложил в неё наши контракты, — здесь — договоры. Храм — хранитель. Жаль, что некоторые леди обожают только один договор — молчание.

В толпе кто-то коротко хохотнул, и смех тут же прикрыли кашлем. Сарайн стала белее жемчуга.

— Совет… — начала она, но Эйлин мягко перебила:

— Совет придёт позже. Сначала — богиня. У кого вопросы — идём в зал. Кто без вопросов — видит дверь и выбирает сердце.

Дождь шёл спокойно и долго. Я вдруг ясно почувствовала: мы стоим на самом краю старого мира — и делаем шаг. Не к пропасти — к мосту.

— Дом Ланы, — произнесла я. — Дорога для тех, кто умеет дышать.

И — да — для тех, кто учится любить без кнута и молчания.

Риан стоял справа, Ардан — слева, Каэль — шаг позади. Иллена — рядом. И дом — далеко, но я слышала, как он мурлычет в моей груди.

Пойдём.

«Когда двери дышат, а ветер несёт чужое имя»

Дверь Тамар стояла в арке, как будто росла здесь всегда. Мягкий зелёный цвет, узор тонких переплетений — как ветви в утреннем тумане. В середине — прозрачное гнездо для кристалла, и в нём уже мерцал зелёный свет. Не ярко, не ослепительно — ровно настолько, чтобы глаз видел тепло.

— Она живая, — сказала Тамар, проводя ладонью по доске. — И теперь она решает, кому открыться.

Сфинкс обошёл дверь, изучая, как бы скульптор изучал статую, и торжественно выдал:

— С точки зрения обороны — удовлетворительно. С точки зрения символизма — великолепно.

Первым подошёл Эрин. Сделал шаг, коснулся панели ладонью. Кристалл в гнезде засветился чуть ярче, и дверь… просто отступила в сторону. Не скрипнула, не зазвенела — как вода, которая раздвигается для ладьи.

— Проходи, — тихо сказала я.

Он прошёл — с тем особым видом, когда человек всё ещё боится, но уже верит, что страх можно обмануть. За ним — братья Нэр и Норан, потом Тамар, потом даже сфинкс (причём он почему-то обернулся три раза, прежде чем переступить порог — «традиция», сказал он).

Толпа у ворот смотрела. Некоторые — с интересом, другие — с холодом. Женщины-дроу шептались, мужчины за их спинами держали глаза в землю.

И тут случилось неожиданное.

От группы