Поцелуй василиска - Линдси Штрауб

практически оседлала его, их лица были на одном уровне, их груди разделяли всего несколько дюймов. Все, что требовалось, — это немного движений бедрами, чтобы оседлать его. Прежде чем она успела последовать порыву, руки Каспена обхватили ее за талию. Он снял ее с себя и осторожно опустил обратно на коврик.

Тэмми не была уверена, чего ожидать дальше. Поэтому, когда Каспен потянулся за когтем, ее сердце подпрыгнуло к горлу. И когда он повернулся к ней, на этот раз она знала, что ей не померещилось ненасытное предвкушение в его глазах. Он не сказал ни слова. Вместо этого он медленно просунул руку между ее бедер, раздвигая их.

Затем он схватил ее за бедро одной рукой, а другой запустил в нее более толстый конец когтя. Не до конца — ровно настолько, чтобы она ахнула, и как только она это сделала, он вытащил его обратно. Тэмми прикусила губу. Прошел лихорадочный момент. Затем он снова медленно ввел его, проникая внутрь и наружу, снова и снова, пока она стояла перед ним на коленях. Это было в равной степени экстазом и пыткой. Тэмми так сильно хотела большего. Она хотела, чтобы он вонзил коготь в нее так глубоко, как только сможет. Она хотела, чтобы он отбросил его в сторону и вонзал себя в нее все быстрее и быстрее, пока они оба не кончат вместе. Вместо этого она могла только оставаться там, где была, дыша неровно и неглубоко, вцепившись руками в коврик, пока коготь наполнял ее снова и снова.

Наконец, это было уже слишком. Тэмми почувствовала, что ее оргазм начал нарастать, и она знала, что если Каспен продолжит, его уже не остановить. Она покачивала бедрами, подстраиваясь под ритм, двигаясь вперед, навстречу когтю, не заботясь о том, насколько отчаянно она выглядит, не заботясь о том, нарушает ли она границы. Она заботилась только о себе, и каким-то образом она знала, что Каспен тоже заботился только о ней. Его рука снова скользнула к ее шее, притягивая ее лицо к своему, заставляя смотреть в завораживающие глаза.

— Пора, Тэмми, — прошептал он. — Кончай.

— Я… — выдохнула она.

Прежде чем она успела закончить мысль, она кончила.

Рука Каспена сжалась вокруг ее шеи, когда она достигла кульминации, сжимая достаточно сильно, чтобы у нее помутилось в глазах. Затем, так же быстро, он отпустил ее. Ее взгляд упал на его руку у нее между ног, и она наблюдала, как он потер ее клитор — всего один раз, самым коротким из касаний, — прежде чем продвинуть коготь до конца внутрь нее. Тэмми ахнула от внезапной полноты, ее бедра дернулись вперед, чтобы взять как можно больше.

Глаза Каспена встретились с ее глазами.

Сказать было нечего, поэтому никто из них не произнес ни слова. Но Тэмми почувствовала, как ошеломляющее понимание захлестнуло ее подобно приливной волне. В этом она чувствовала удовлетворение Каспена так, как если бы оно было ее собственным. Его одобрение было неоспоримым; он смотрел на нее так, словно хотел поглотить, как будто она была самым прекрасным существом, которое он когда-либо видел.

Мгновение спустя этот взгляд исчез.

Тэмми наблюдала, как его зрачки сузились, чернота отступила. И только когда его глаза снова стали золотыми, Каспен наконец спросил:

— Не поесть ли нам?

Глава 4

В суматохе последних нескольких минут Тэмми почти забыла, что василиск обещал кормить ее после их сеансов. Она кивнула, все еще оцепенев от всего, что только что произошло.

Каспен встал, натягивая брюки.

— Подожди здесь. Я скоро вернусь.

Он исчез в тени, и Тэмми воспользовалась моментом, чтобы одеться.

Несколько минут спустя Каспен вернулся с подносом. Он подошел к коврику, сел рядом с ней и поставил между ними поднос. Еда была изысканной — гораздо изысканнее всего, к чему Тэмми привыкла дома. Там были засахаренные орехи и сухофрукты, сыры, тонкие ломтики мяса, хлеб с изюмом и маленькие шоколадные конфеты. Это была роскошь по сравнению с простым тушеным мясом, которое готовила ее мать, и Тэмми почти боялась прикасаться к еде.

— Этого достаточно? — спросил Каспен. Он смотрел на нее так, словно ждал ее одобрения.

— О… да, — быстро ответила Тэмми. — Спасибо.

— Не за что.

Он все еще смотрел на нее.

— А ты тоже не хочешь немного?

Каспен приподнял бровь.

— Ты бы предпочла, чтобы я поел?

— Да. Неинтересно есть в одиночестве.

Он тихо рассмеялся, и Тэмми посмаковала этот звук.

— Как пожелаешь, — он указал на поднос. — Но, пожалуйста, сначала ты.

Тэмми неуверенно потянулась за хлебом, чувствуя, что его глаза наблюдают за ней. Василиск подождал, пока она откусит, прежде чем взять один кусочек, и с минуту они ели молча.

Наконец Каспен сказал:

— Ты боишься меня.

Это был не вопрос. Тэмми подняла на него глаза. Она отрицала это, когда они впервые встретились, но теперь это казалось бессмысленным.

— Откуда ты можешь знать?

— Я это чувствую.

— Но как?

Он посмотрел на нее, его губы приподнялись.

— Твое сердцебиение, — он наклонился вперед, нежно проводя кончиками пальцев по ее груди. — Оно нерегулярное. И ты вздрагиваешь, когда я прикасаюсь к тебе.

Тэмми покраснела.

— Я не хотела.

Каспен пожал плечами.

— Это естественная реакция. Я не обиделся.

Тэмми кивнула, хотя и не поверила ему. Предупреждение матери все еще было свежо в ее памяти.

— Мне… нравится, когда ты прикасаешься ко мне, — тихо сказала она.

Василиск широко улыбнулся, обнажив зубы в мерцающем свете костра. Это была дикая улыбка — улыбка триумфа и победы.

— Я знаю, что нравится.

Тэмми хотела спросить, нравится ли ему, когда она трогает его. Но она слишком нервничала, чтобы сделать это. Вместо этого она сказала:

— Полагаю, ты и это чувствуешь?

Он откинулся на мат, наклонив голову, чтобы посмотреть на нее.

— Нужно быть идиотом, чтобы не почувствовать этого.

Тэмми почувствовала, что снова краснеет. Неужели это было так очевидно? Так предсказуемо?

— Ты находишь меня скучной? — спросила она, не успев ничего с собой поделать.

К ее удивлению, Каспен издал еще один низкий смешок.

— Ни в малейшей степени.

Ее сердце подпрыгнуло в груди.

— Но ты, должно быть, встретил тысячу людей за свою жизнь.

— Гораздо больше тысячи.

Его слова двусмысленно повисли в воздухе. Если он встречал так много людей за свою жизнь и не находил ее скучной, это должно означать, что она произвела на него какое-то впечатление — потенциально положительное. Он говорил, что находит ее интересной?

Эта мысль была невыносима. Вместо того, чтобы попросить разъяснений, она потянулась за шоколадкой. Прежде чем она успела дотронуться до