Ледяное сердце дракона - Наталья Викторовна Косухина

слегка улыбался, слушая ректора, и в этом выражении было что-то… непривычное. Не то, что я помнила.

Когда-то, при нашей первой встрече, глава рода Шеридан был вежлив, но холоден. Молчалив. Тогда я решила, что не понравилась ему, и не понимала, в чем дело. Габриэль уверял, что причина не во мне.

Шло время, и по обрывкам фраз, по взглядам, по тому, как Луир перестал замечать Габриэля, я догадалась: свекор разочаровался в младшем сыне. А сейчас поняла: он знал, что Габриэль не позволил нам с Райаном быть вместе. Знал нашу семейную жизнь. И не смог простить.

Райан, когда-то заботливый, также отвернулся от брата. Между ними повисло ледяное отчуждение, а Луир… вскоре передал дела старшему сыну и удалился в поместье.

Сломленный.

Оставшийся с разрушенной семьей.

Габриэль, потеряв их, пустился во все тяжкие, лишь углубляя пропасть. А я… я тогда думала, что мои печали – самые горькие.

Какая же я была глупая.

Сейчас, глядя на Луира Шеридана, я чувствовала, как что-то сжимается внутри. Он казался… другим. Не тем суровым патриархом, что смотрел на меня когда-то с холодным осуждением.

И вдруг…

Он поднял взгляд.

Не мимолетный, не рассеянный. Пристальный.

Дракон слегка склонил голову набок, изучая меня, и я не отвела глаз. Пусть думает, что это просто любопытство к новому лицу в Академии.

Ректор что-то спросил, и Луир на мгновение отвлекся, а я опустила взгляд в книгу, но буквы расплывались перед глазами. Кровь стучала в висках, а в голове крутилась одна мысль:

Он знал, кто я. Как бы это странно ни звучало…

Но как?

Габриэль рассказал? Или… Райан? Что именно они ему сказали?

Когда я снова подняла глаза, дракон уже удалялся по аллее к главному корпусу. А у меня на душе было странное, тревожное предчувствие.

Грядут перемены. Какими они будут?

Глава 9

Луир Шеридан

Дверь открылась, и предо мной предстал старший сын. Наследник и гордость рода. Кто бы мог подумать, что за него я буду тревожиться больше, чем за Габриэля?

– Впустишь?

– Конечно. Какой неожиданный визит, – заметил сын, посторонившись, но в его голосе прозвучала едва уловимая натянутость.

Войдя, я осмотрелся. Комната была залита светом из высоких стрельчатых окон, обрамленных портьерами из темного бархата. Кровать с резными колоннами, на которых красовался герб академии, пурпурный балдахин – то ли выцветший, то ли припыленный. Сын всегда равнодушно относился к подобным мелочам, поэтому возможны оба варианта.

Сесть здесь можно было либо на кровать, что неприлично для гостя с дороги, либо на стул у массивного стола, покрытого царапинами. Когда я направился к нему, под сапогами скрипнули деревянные половицы, вызвав у меня легкую усмешку. Время идет, а академия не меняется.

– Что привело тебя в академию? – уточнил Райан, так и оставшись стоять.

Его взгляд был пристальным, настороженным, он наверняка пытался разгадать мои мысли и мотивы.

– Приехал тебя навестить, Габриэля. Неужто не имею права? – насмешливо вскинул я брови.

– Я работаю в Академии третий год, Габриэль второй год тут учится, а ты проявил свою обеспокоенность нашими судьбами впервые, – мягко, но с едва заметной колкостью начал Райан, не отрывая от меня взгляда.

Но самое главное – сейчас в нем не было и тени привычного равнодушия. Новорожденные драконы мало чем отличаются от людей, но в пять лет наше сердце замерзает. Мы становимся скупы на переживания, на эмоции. Большой магический резерв – это огромная ответственность, и природа позаботилась о том, чтобы мы не натворили глупостей, пока взрослеем. А заодно – сильно осложнила нам жизнь.

– Я осознал свои ошибки и решил стать примерным отцом, – порадовал я сына.

– Угу. Вот только кто именно из академии навел тебя на мысль стать образцовым родителем? – задумчиво прищурился Райан, и в его янтарных глазах вспыхнул огонек – живой, почти вызывающий.

Конечно, он понял, зачем я приехал. Это было ясно и по тому, как сын не скрывал свой взгляд, который пылал и переливался, как расплавленное золото. Верный признак того, что дракон испытывает эмоции. Заинтересовался. Проникся. Влюбился…

Я переживал, что Райан не найдет себе пару. Очень уж он был застывшим – даже больше, чем я или мой отец. Но то, что я видел сейчас, заставляло мое сердце сжиматься то ли от радости, то ли от тревоги. Главное теперь – чтобы он не сглупил и обручился. Хуже закостенелого ледяного дракона – только дракон с разбитым сердцем. Тогда всем мало не покажется.

– Какая разница? – решил я не устраивать спектакль. – Неужели ты думаешь, что я, узнав, будто мой сын влюбился, останусь в стороне?

И, бросив на Райана оценивающий взгляд, проверил его реакцию. Он замер, лишь пальцы нервно постукивали по столу.

– Если ты предполагаешь, что все уже решено, мог бы не обращать внимания, – усмехнулся мой наследник, но в его голосе прозвучало напряжение. – Зачем было ехать в такую даль и утруждать себя?

– Райан, ты издеваешься? – мое терпение начало иссякать. – Да, мы – потомки драконов, нам многое дано. Сила, талант, характер… Но кому больше дано, с того больше и спросится. Чтобы справиться с магией, наши дети проходят строгое обучение и держат эмоции под контролем, даже те крохи, что есть. Но большие дети – большие проблемы. А что если бы твое сердце так и не растаяло? Рано или поздно случился бы срыв, и это привело бы к непоправимому. Таких драконов усыпляют.

– За последние полвека… – начал сын, но я резко перебил.

– И все же такая вероятность есть! Вот будут у тебя свои дети – тогда меня поймешь. К тому же я должен был посмотреть на эту отважную девушку, которая рискнула заинтересовать тебя. Даже среди драконов у тебя, знаешь ли, довольно сложный характер.

– Всегда приятно слышать правду от родного отца, – иронично заметил Райан, но в его глазах мелькнуло теплое чувство.

– Не буду щадить. Девушка отвечает тебе взаимностью? – бросил я острый взгляд.

– Не знаю, – пожал он плечами, но в этом жесте была такая беспечная уверенность, что я чуть не рассмеялся.

Не знаю… Судя по тому, как легко он это сказал, там не то что взаимность – там роман идет полным ходом. Сын уверен в своей избраннице. И это… странно. Она недавно поступила, прошло не так уж много времени. Они были