Новогодний Экспресс. Постарайся простить - Кария Гросс

зачем забрели так глубоко в лес? Вам что было сказано? Держаться поезда!

– Что? – дернулась я, как вдруг почувствовала прилив благодарности. Чувство паники немного отступило.

В голове все еще клубился снежный туман, а я слышала далекую песню зимы. Она словно манила меня в снежную чащу, обещая показать магию холода.

– Ничего! – дракон резко дернул меня.

Его голос был строгим и резким. Он схватил меня за руку и дернул в сторону.

– Быстрее! Поезд починили! – услышала я на бегу.

Герцог сейчас казался чертовски привлекательным. Это было не холеный аристократ с присущей всем аристократом ленцой. Это был решительный мужчина с резкими движениями. Темные волосы разметались по плечам. Камзол был расстегнут, а грудь вздымалась от дыхания.

Я не успела опомниться, как меня потащили по сугробам. Я видела свою цепочку следов, которая уходила вдаль. Ничего себе? Это я столько прошла? А почему я ничего не помню? Причем, судя по следам, я петляла какими-то восьмерками, словно кружилась в танце.

– Быстрее! – резко произнес герцог, таща меня через очередной сугроб. – Тут, дорогая моя, есть дорога напрямик! Мадам, быстрее! Поезд уйдет без нас!

И тут, словно в подтверждение его слов, я услышала еще один гудок поезда!

Протяжный, чуть свистящий, он тут же вернул меня в чувство, и я ускорилась, чувствуя, как меня тащат на буксире по сугробам. Туфли вязли в снегу, замедляя мой ход. Но я старалась изо всех сил.

В просвете деревьев я увидела длинную заснеженную змею поезда.

Но до него было еще так далеко!

– Мы не успеем, – в отчаянии прошептала я.

– А мы постараемся! – прорычал герцог на ходу. Он подхватил меня на руки, заставив ойкнуть.

– Вы… – возмутилась я, представив какое это удар по репутации.

Одно дело, когда изменяет муж. И совсем другое, когда тоже самое делает жена.

Если к мужским изменам общество относилось с шутливой терпимостью, мол, кто из уважающих себя джентльменов ни разу не заглядывал в декольте красивой продавщицы? Кто из джентльменов ни разу не позволил себе ущипнуть за прелести премиленькую горничную? Или подарить золотую булавку очаровательной работнице борделя за особые заслуги перед его либидо?

То к женским изменам отношение было презрительным и осуждающим. Репутацией красавицы помоют салоны, выжмут из ее жизни все возможные компрометирующие факты, а потом повесят на веревку, как старую тряпку, чтобы ее полоскали все, кому не лень.

Но если мужчина не вылезает из чужих постелей – это считается обычным делом. При этом жена должна делать вид, что упорно не замечает ничего. И вести себя непринужденно, даже если при ней муж ухлестывает за другой.

– Быстрее! – послышался голос дракона, а поезд издал третий гудок и выдохнул паром.

До него оставалось еще метров двадцать. Я увидела, как он двинулся, ускоряясь с каждой секундой.

– Будем прыгать! – послышался выдох на ухо. – Вы готовы? На счет три!

Прыгать? Он в своем уме? Это же опасно? Тут нет выдвижной подножки! Придется прыгать сразу за приступочку вагона!

“О, боже!”, – в этот момент у меня дико закружилась голова. Время словно растянулось.

Мне показалось, что даже поезд замедлил свой ход. Звуки превратились в монотонный низкий гул.

– Раз, два… прыгаем! – послышался голос дракона.

О, нет! Мы не успеем! Мы попадем под колеса!

Глава 32

– Мадам! – послышался голос на ухо, когда я увидела, как мимо нас пронеслась очередная дверь.

“Что же делать? Что же делать? Что же делать?”,– бесконечно вертелась в голове мысль.

Мощный рывок увлек меня вперед. На мгновенье я потеряла себя в пространстве и времени, как вдруг почувствовала под ногами приступочку.

– Хватайтесь! – рявкнул дракон на ухо.

“Хватайся!!!”,– паниковало что-то внутри, когда я пыталась бездумно нашарить рукой хоть что-нибудь.

Поезд уже набирал скорость. Я даже не успела осознать, что случилось! Сердце просто ухнуло, а в теле появилась звенящая слабость. В воображении пронеслись одновременно тысячи картинок, как мы попадаем по колеса, как мы не успеваем схватиться, как падаем в снег…

Моя рука лихорадочно искала поручень, пока я не потеряла равновесие. В последний момент я вцепилась в герцога, вжалась в него, дрожа всем телом.

Только сейчас до меня дошло, что он сначала подсадил меня, а потом взобрался сам.

– Сейчас открою дверь, – послышался голос, а я почувствовала, как меня внесли в уютную шкатулку вагона, закрывая двери в снег и стужу.

Мы пока что стояли в небольшом тамбуре. Мягкий свет магических светильников наполнял его уютом. Дальше была роскошная дверь, ведущая в сам вагон и дверь, ведущая в соседний вагон. Он напоминал маленькую гостиную, правда без кресел и камина.

– Успели, – рассмеялся дракон, а я вжималась в него, чувствуя, как его одежда пахнет свежестью мороза. Все внутри дрожало и не могло успокоиться.

“А если бы мы упали под колеса?”, – менялись перед глазами жуткие картинки.

– Мадам, – послышался голос дракона. Меня легонько встряхнули. – Очнитесь. Вы в салоне!

Я чувствовала убаюкивающий стук колес. “Все хорошо, мы успели!”, – твердила я себе, чтобы успокоить дрожащие ноги, на которые страшно было даже наступать.

Я напоминала игрушку на ватных ногах, с каждым шагом проваливаясь в какую-то мягкую пустоту.

– Мадам, – усмехнулся дракон, проведя рукой по моим растрепанным волосам. – Ну что вы в самом деле? Всего лишь небольшое приключение.

Его голос был немного охрипшим, от того казался очень соблазнительным.

– Всего лишь? – задохнулась я, глядя ему в глаза. – Мы чуть не погибли!

– Если речь идет о любви или о смерти, то чуть-чуть не считается, – шепнул дракон так, что у меня вдруг внутри что-то дернулось, словно маленькая птичка. Я почти физически почувствовала, как внутри меня бьются крылья, вызывая приливы томного жара.

“Нет!”, – отрезала я. И стиснула зубы.

Красивые губы дракона улыбнулись, а я осознала, что если нас кто-то увидит, то плакали мои деньги. Я останусь с голой попой на улице, с дальнейшей перспективой скатиться по наклонной.

В этом мире разводы были редкостью.

Настолько, что сразу же становились сенсацией.

Разводы происходили исключительно по причине измен или супружеской несостоятельности.

Но и тут была законодательная подковырка.

Если изменил мужчина, то он обязан был отщипнуть часть состояния своей бывшей жене, а так же содержать пожизненно ее и совместных детей до конца жизни.