Единственная для охотников - Tommy Glub

Вы из середины ХХ века? - я удивлённо перевожу взгляд на Александра. - Получается, с помощью камня вы можете в будущее прыгнуть… Хорошо, что ты ошибся, - говорю Киприану. - Хотя… Нет. Плохо, что ты ошибся, - шепчу я, немного выравнивал спину. Но отстраниться так и не смогла. Мужчина всё ещё прижимал меня к себе, поглаживая по животу. Приятно. Но осознание, что из-за его ошибки у меня не было шанса сбежать - немного угнетает.

- А почему? - улыбнулся Александр. - Потому, что ты 1995 года?

- Да, - киваю. - В 1998 уже мне было три года. Мне опасно возвращаться во времени с 1995 по 2010 годы. То есть, всё то время, пока во мне не было дара я не могу вернуться. Да и с самой собой встречаться тоже не особенно полезно.

- Потому ты и ведёшь дневник, - тихо произнёс Александр. - Чтобы не ошибиться и не попасть в одно то же время сама с собой.

- Это довольно-таки сильно сказывается на моём состоянии, - я доверчиво рассказываю свои секреты. Моё чутьё почти разделилось на два лагеря. Одна сторона вопит, чтобы я им не доверяла. Другая - требует защиты и ласки, хоть какой-то стабильности или чего-то, что даст надежду на спасение. Потому и рассказываю. То, к чему пришла сама. - Я прыгала в 2007, чтобы издалека посмотреть на свою семью. Но не смогла и шага ступить, потому что дикая слабость почти что убивает меня. Потому я решила не рисковать и прыгнула обратно.

- Видимо, мы с тобой не такие уж и разные, - тихо шепчет Киприан.

- Нет, - сглотнула нервно, видя, как Александр садится ближе. - Я не хочу их вернуть.

- Ты их не любила? - охотник удивлённо выгибает тёмную бровь. Я же усмехаюсь.

- Нет. Это не правильно. Это не только твоя история. Несмотря на то, что ты их любишь, ты не можешь отвечать за их поведение в будущем. И за их поступки. Есть очень много фильмов, демонстрирующих то, что вернуть к жизни того или иного человека может быть опасно в глобальном смысле. Как бы ты не любил своих родных или близких, и мой род, ваши роды должны сохранять плавный ход истории человечества. И если так случается, пусть по вине одного из нас, так и должно оставаться, - я поворачиваюсь к Киприану. - Ты понимаешь?

- Да, - Киприан кивает. - Но мне так хочется увидеть снова своего сына… - я впервые вижу в этих стальных глазах такую грусть. Он меня отпускает и прикрывает глаза, из которых скоро показываются слёзы. Он быстро их выбирает и качает головой. Если бы не Алекс, я бы погубил и себя. Но суть всей истории в том, что я прекрасно знаю: моя жена добровольно отдала моего сына и саму себя путешественнику. И её мне хочется вернуть, чтобы вновь убить…

- Киприан… - но мужчина уже никого не слышит. Он быстро встает и выходит из дома.

- Он вернётся, - охотник улыбнулся. - Просто дай ему несколько минут.

- Мне жаль, - Киприан ещё не отпустил своего погибшего сына и это действительно печально. Мне не понять его боли, ведь моё горе совершенно другое. Но я понимаю его ненависть ко мне. К таким, как я.

- Правда жаль? - Александр смотрит мне в глаза своими медными. Я напряжённо киваю. Складываю руки на бёдрах.

- Да, Александр. Мне действительно жаль, что Киприан потерял малыша. Дети - это какая-то сильнейшая драгоценность, которую я пока не в силах понять. Но я могу представить его боль.

- Знаешь, - охотник ловит моё лицо и приближается, уверенно смотря в мои глаза. - Мне кажется, что ты действительно владеешь какой-то магией, - почти зло произнёс он. Но явно злясь только на самого себя. - Я чувствую, что ты практически влезла в меня, прямо сюда, - он берёт мою руку и приложил ладонь к своей груди. Я прикусываю губу, чувствуя, какая у него приятная кожа и как мне приятно коснуться его кожи. До дрожи приятно. - И я не смогу причинить тебе вред. Особенно… после твоих слов о Киприане. Ты за эти пару дней заставила меня понять, что мне всю жизнь врали. И если всё, что ты сейчас говорила - правда, я… Мне жаль. Тоже. Жаль.

- Мы друг друга даже не знаем, - прошептала я. - Действительно, откуда вам знать, что я не вру? Откуда мне знать, что вы не врёте? Но… Мы встретились в то время, когда мы втроём действительно одиноки и потеряны, - чувствую на щеках дорожки слёз. - Но вы не передумаете… Ведь у вас есть причины жить.

- Будь нашей единственной причиной жить, - предложил внезапно Киприан. Мы оба смотрим на него. Он стоит рядом с дверью и смотрит на нас. - Потому что я уже задыхаюсь в этой агонии.

- Это невозможно… - прошептала я. - Понимаешь?

- Почему? Иногда из дикого желания и страсти рождается что-то большее. Несмотря на то, что ты неопытна и тебе всего… Сколько? Девятнадцать. Сейчас. Никто не знает, что будет завтра и пока ты в этом промежутке времени, - Киприан развёл ладони в стороны и улыбнулся, - ничего катастрофического не сделала. Но… Если у тебя появится причина жить - ты способна изменить историю. А если ты прекратишь бежать и будешь сражаться, возможно, сможешь продолжить свой род. Это не нравится роду Алекса.

- Я догадываюсь. Смертельные гонки за право власти, - хмыкаю. - То есть… Если твоих родных убил один из путешественников - мои предки тоже убивали? Если эта гонка идёт так долго, не один век… Я понимаю, почему кто-то хочет это прекратить.

- Я не хочу об этом, - резко и неожиданно нас прервал Александр. - Мне внушали с детства уверенность в том, что путешественники - ошибка человечества. Но… Будь это так… Я бы не сходил с ума от тебя.

- Не могу не согласиться… И дело не в том, что ты такая соблазнительная… - Киприан подходит ближе. Наклоняется ко мне и хмыкает мне прямо в ухо. - Но мы оба всё ещё должны исполнить свои долги, - мужчина проводит носом по виску и выдыхает мне в ухо, отчего меня бросило в дрожь и стало очень щекотно.