Лабиринт совести (СИ) - Фред Винни

«Алан так говорил – делай что хочешь, и будет хорошо. Так и сделаю, Алан не ошибался в таких вопросах.»

Я почувствовала его взгляд и повернулась к нему, он шёл ко мне босиком, где-то оставив куртку, сверкал улыбкой и голыми плечами, выглядел так, как будто здесь и родился, такой же яркий, как местные птицы, разноцветное море и парус над белой яхтой.

– Пойдём, я нашёл классное место, – он протянул мне руку, я взяла и пошла за ним. Туфли зачерпнули песка, Алан сказал их снять, я сняла и взяла в руки, ступни утонули в горячем песке, это было такое странное ощущение, что Алан опять смеялся, глядя на моё лицо, а я не знала, что говорить, и молчала.

Он провёл меня через пляж, по деревянной дорожке между пальмами, сквозь танцующую толпу у бассейна, потом мимо ресторана и жилых домиков, по деревянному мосту через искусственную реку с рыбами и деревьями со всех сторон. Я вертела головой, пытаясь рассмотреть всё вокруг, здесь всё выглядело незнакомым и странным, не было ни единой привычной детали.

«Какое счастье. К чёрту привычное.»

Алан смотрел на меня и смеялся, мне уже становилось стыдно за свою дикость, но справиться с лицом не получалось, как будто я забыла, каким оно должно быть. Сейчас там работали какие-то новые мышцы, которые раньше никогда особенно не напрягались, а теперь были в шоке от такой нагрузки.

Мы поднялись по каменным ступенькам, окружённым деревьями и цветами, Алан открыл ключом дверь в небольшой двухэтажный домик, внутри которого меня окутала приятная прохлада и полумрак. Алан отряхнул от песка ноги, свои и мои, повёл меня за руку по ступенькам на второй этаж, через спальню с большой кроватью, на просторный балкон, с которого открывался шикарный вид на залив, множество похожих домиков на склонах, большие шатры-рестораны, несколько бассейнов, изогнутую полумесяцем береговую линию и огромное небо. Где-то у горизонта скапливались облака, к которым подбиралось солнце, я примерно прикинула, что до заката ещё часа три, может, четыре.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алан усадил меня за стол, на котором уже стояли две тарелки с каким-то морским ракообразным, запечённым на огне, я не могла понять, каким именно, потому что на тарелке лежал только хвост, разрубленный надвое, и гарнир из какой-то зелени, фруктов и оранжевого соуса. Алан сел напротив и придвинул к себе тарелку, с жизнерадостной улыбкой объявляя:

– Приятненького! Мне обещали полноценный ужин, но пока они его принесут, я предлагаю съесть вот эту креветку-переростка, я её внизу стащил. Тут ребята вообще по жизни не суетятся, так что ждать можно и час, наслаждайся.

Я кивнула и придвинула к себе тарелку, глубоко вдыхая необычный аромат, не дающий даже намёка на то, что передо мной за блюдо – это горячее, или десерт, или салат, ни малейшего понятия. И ещё я не представляла, каким образом это есть, приборов на столе не было. Я неуверенно посмотрела на Алана, который выгрызал креветочный хвост из панциря, нырнув туда всем лицом и держа его двумя руками, поймал мой взгляд, немного смутился, но тут же улыбнулся с беззаботным видом:

– Здесь едят руками, не стесняйся.

– Тогда я хочу вымыть руки, – осторожно шепнула я, глядя на Алана, облизывающего соус с пальцев. Он указал глазами в сторону комнаты, я встала и пошла искать уборную.

Когда за мной закрылась балконная дверь, я осмотрелась чуть более трезвым взглядом – это была спальня, с огромной кроватью, и я здесь была с мужчиной, только вдвоём. Долгие годы воспитания внутри меня вопили, что я веду себя ужасающе неосмотрительно, и что моей репутации теперь точно конец. Я прислушалась к своим ощущениям и решила, что мне наплевать. Может быть, это из-за того, что естественный отбор лишил меня страха, может быть, из-за письма от мамы, которое принесло хорошую новость, которой я оказалась совершенно не рада.

«Я просто не хочу обратно в свою старую жизнь. И в новую не хочу. А текущая скоро закончится, вне зависимости от моего желания. И где я в итоге?»

Прохладный паркет касался моих босых ног, я шла по спальне шаг за шагом, и представляла, что я в пути, не там и не здесь.

«Как будто в поезде. Колёса стучат, вагон качается, а напротив сидит Алан в очках, ест как поросёнок и излучает удовольствие от жизни во всех её проявлениях. А я просто любуюсь и учусь. Пусть будет так.»

Наслаждаться путешествием и не думать о том, что он сойдёт на маленькой станции посреди ночи, а я поеду дальше, и найду его фото в журнале, и буду ненавидеть его за ложь и себя за доверчивость.

«Это потом. А сейчас я просто в путешествии. Не надо думать о завтрашнем дне.»

Я прошла через спальню, открыла маленькую дверь, за которой была пустая гардеробная с сиротливой курткой Алана на вешалке. За следующей дверью нашлась сверкающая чистотой ванная комната, блестящие краны, большое зеркало. Я включила свет и увидела в отражении себя – растрёпанные ветром волосы, часы Алана над локтем, надпись на груди: «Почувствуй дух юности».

«Хорошо. Так и сделаю.»

Я вымыла руки, умылась, переплела косу и почувствовала себя лучше.

Когда я вернулась за стол, Алан успел доесть своего моллюска и поглядывал на моего, я придвинула ему тарелку и шепнула:

– Приятного.

– Ты даже не попробовала, – не особенно настойчиво возмутился он, придвигая тарелку поближе, я улыбнулась:

– Ты отковыряешь мне кусочек.

Он рассмеялся и с хрустом разломил панцирь руками, пальцами оторвал кусок мяса, макнул в соус и протянул мне, я взяла и отправила в рот, на вкус было очень странно, но интересно. Дожевав, я придвинула себе тарелку Алана, на которой он оставил пустой панцирь и гарнир, взяла ломтик чего-то яркого и тоже попробовала – оказалось очень кисло, потом резко стало сладко, Алан смеялся с набитым ртом, а я пыталась это прожевать и не рассмеяться. Немного перевела дух и взяла следующий ломтик, эмоций опять было море.

Алан доел свой креветочный хвост и тоже попробовал фрукты, стал рассказывать, как они называются, где растут, с чем их обычно едят. Мы опустошили тарелки, вылизав даже соус, и пошли вместе мыть руки, это было странное ощущение, находиться в ванной с кем-то вдвоём.

Когда мы вернулись на балкон умытые и уставшие от смеха, Алан указал на какую-то странную конструкцию из верёвок и предложил:

– Сядем?

Я понятия не имела, как в этом можно сидеть, оно выглядело как странноватый арт-объект – натянутая между колоннами сетка, похожая на рыбацкую. Наверное, сомнения отразились на моём лице, потому что Алан опять рассмеялся и сказал:

– Ты никогда гамака не видела, что ли? Это как диван, или качели. Садись, попробуй, – он сел в центр, я с ужасом прислушивалась к скрипу верёвок, пока Алан смеялся над моим лицом, наконец, сказала:

– Это не выглядит надёжно.

– Это надёжно, поверь, здесь синтетические волокна, они крепкие, сюда слона можно посадить, они выдержат.

– А колонны? – я окинула взглядом крепления, Алан рассмеялся громче:

– Мраморная только облицовка, там железобетонный монолит, я следил за строительством на всех стадиях, от фундамента до чистовой отделки, поверь, это надёжно.

– Ты следил за строительством?

– Это мой отель, – кивнул Алан, улыбнулся ещё довольнее, глядя на моё лицо, отражающее очередную высоту, которую взял мой шок от происходящего, встал и протянул ко мне руки: – Помочь?

Я неуверенно кивнула, он подхватил меня на руки и сел обратно в гамак, с силой качнув его и отрывая ноги от земли. Сетка прогнулась с таким скрипом, что я выдала потрясающе неловкий девчачий визг, стало так стыдно, что я закрыла лицо руками и смеялась, Алан уже задыхался от смеха, ему всё это доставляло море удовольствия, особенно моё смущение.

– Ты правда никогда не видела гамака?

– Это не смешно! – пыталась возмущаться я, Алан сделал честные глаза и шёпотом признался:

– Это смешно. Но я никому не расскажу, можешь на меня положиться.