Отдел непримиримых врагов - Эвелина Шегай

там дальше? — насмешливо спросил Марсель, поравнявшись с напарницей в плечах. Понять самостоятельно ход её мысли он давно отчаялся, поэтому спрашивал всё напрямую.

— Она нормально.

— И как ты это поняла?

— Её сердце…ммм…пустик… нет… какашка, слово забыть! — возмущённо воскликнула шавка и свирепо посмотрела на него.

— А я тут причём? — он не сдержал ехидного оскала.

— Бесишь!

— Взаимно, моя незаменимая тварюшка.

Они прошли пару улиц в тишине, дрожащей от напряжения между ними. На курносом лице застыло выражение обещающее любому провинившемуся долгую и мучительную смерть. Не было смысла врать самому себе — ему нравилось её дразнить, доводить до состояния, когда она с трудом балансировала между физическим и ментальным насилием. Но последний тип ей скверно давался. И проблема заключалась даже не в языковом барьере. Очевидно, шавка выходила из той породы, кто сначала бьет, а потом разговаривает. И эта своеобразная игра с огнём странным образом будоражила Марселя.

В другой раз он продолжил бы провоцировать, специально надавил бы на больной мозоль, чтобы посмотреть, как его чудовище оскалит зубы и зарычит. Но сейчас они шли по рабочему вопросу, и от адекватности её поведения зависел результат: получат они ещё один выговор или отделаются малой кровью.

Переборов в себе желание ляпнуть нечто колкое, Марсель примирительно спросил:

— Пульс? У неё стабилизировался пульс?

— Да.

— Полезное умение, — процедил он сквозь зубы и словил на себе недоверчивый взгляд голубых глаз. — Если отчётливо слышишь стук сердца, то можешь определить говорит человек правду или врёт. У большинства лгунов пульс неравномерен: у кого-то он учащается при вранье, у кого-то наоборот — замедляется.

— Поняла, — буркнула Валери, на лице которой теперь читалось скептическое выражение, будто выжидающие, когда цирк с хорошими манерами закончится, и его козлиная суть снова проявит себя в полной красе. — Вампиры не слышать сердце?

— Глупая байка. Наш слух так же зауряден, как и человеческий. Обоняние может чуть получше, но с оборотнями не тягаться.

— А когда зубы вытаскивать?

— В боевой ипостаси все чувства обостряются, а жажда многократно усиливается, — признал Марсель неохотно. Ему не нравилось ассоциировать себя с вампирами старой эры, охотившихся по ночам на людей и животных. — Но опять-таки, не думаю, что наши органы чувств способны составить достойную конкуренцию вашим.

— Поняла, — она кивнула и остановилась посреди улицы, чтобы задрать голову и посмотреть на дом. — На этаж восемь квартир. Двадцать первый квартира должен быть на третий этаж. Но какой окно?

— Только не говори мне…

— Да, — перебила его несносная зараза — ходячий источник головной боли для всего особого отдела. Присела на корточки и принялась быстро расшнуровывать кроссовки. — Я полезть смотреть в окно.

— Нам сказали лишь проверить. Забыла? Никаких взломов и проникновений.

— Я смотреть! Детектив Грос не запрещать смотреть!

— Вот же первородная тьма… Безнадёжно, ты везде найдешь лазейку! — у Марселя, кажется, даже нижнее веко задёргалось из-за усилий, приложенных к тому, чтобы не обматерить её. — Просто поразительно изворотливый ум там, где…

— Это да! — Валери опрокинула голову и посмотрела на него снизу вверх с озорной улыбкой — первой открытой улыбкой, адресованной ему, а не кому-то другому. Её простоватое лицо с широким вздёрнутым носом и круглыми глазами, как у полярной совы, неожиданно сделалось миленьким. — Бабушка говорить — я её гордость!

— Не хочу тебя расстраивать, но так говорит каждая вторая бабушка, — проворчал он, отворачиваясь и параллельно пытаясь разобраться в причине своей неадекватной реакции на обычное лицо, что сопровождалась резкой сменой эмоционального фона.

Пусть и не совсем дурнушка, но до красавицы явно не дотягивала. А скверный характер давал пожизненную гарантию, что о существовании личной жизни она будет знать исключительно по сторонним рассказам. С чего вдруг она ему показалась милой? Эти животные распыляют какие-то феромоны, когда улыбаются?

— Бабушка Дента — особенный бабушка, — не согласилась Валери, вставая с корточек, будучи уже босой. Протянула ему свою обувь, в которую засунула носки, и нетерпеливо тряхнула рукой. Пришлось перебороть брезгливость и взять кончиками пальцев кроссовки за язычки. — Всё. Я пошла. Ты иди дверь.

Она разбежалась, оттолкнулась ногой от стены и высоко подпрыгнула, благодаря чему смогла достать до ограждения балкона из изящно гнутых металлических прутьев. Подтянулась без малейшего видимого со стороны усилия и спокойно залезла в чужую собственность. Вот и первое проникновение на их счету. Затем эта безбашенная, но удачливая акробатка встала на бортик перил и прыгнула в сторону незастеклённого балкона, расположенного на третьем этаже. В её ногах таилась взрывная толчковая сила, поэтому она легко преодолела несколько метров по диагонали и вцепилась пальцами в каменное основание пола конечной точки назначения.

За что именно Валери держалась, когда карабкалась вдоль стены по узкому парапету, заглядывая поочередно в каждое окно, Марсель не совсем понимал. Кирпичная стена выглядела слишком гладкой, чтобы можно было найти за что ухватиться. Ещё одна особенность оборотней, о которой он не знал? Или уникальная фишка его личного чудовища?

Она внезапно замерла. Вскинула руку и кому-то энергично помахала. Мгновение, и грузный мужчина распахнул оконную дверцу с единственным намерением — грозно рявкнуть на неё:

— А ты ещё кто?!

— Здравствуйте, мы из полиции! — жизнерадостно выдала напарница, то ли позабыв, что у стены раскорячилась в одиночестве, то ли от перевозбуждения использовав неправильное местоимение. — Это двадцать первый квартира?

— Нет, двадцать первая рядом, — мужик растерялся и ткнул пальцем вправо.

— Благодарим за сотрудничество!

В соседнем окне её встретил уже их клиент — высокий, темноволосый вампир. И поскольку Марсель оставался заинтересованным в своём участии в проведении допроса, пришлось пробежаться. Однако внутри крошечной однокомнатной квартиры они оказались примерно одновременно. Пока его соотечественник препирался с Валери, Марселя через обычную входную дверь пропустила миловидная блондинка.

— Неужели у полиции Ксоры дела идут настолько плохо, что они уже и таких берут на работу, — презрительно прошипел вампир, судя по безвкусной обстановки жилища, относящийся к низшей касте. Явно вышел из молодого клана однодневки, социальный статус которой не позволял ему даже прислугой работать в родовом поместье Лафайетов.

— Мы из особого отдела, — Валери показала ему удостоверение. Её ободранные до крови пальцы дрожали. — Пожалуйста, сотрудничайте.

— О, членораздельной речью повеяло, — театрально удивился он.

Марсель почувствовал острый укол раздражения. Вот вечно всякая челядь пыталась самоутвердиться за счёт госслужащих, не имеющих возможности осадить их за хамство. А тут ещё и такой подарочек в виде девчонки-оборотня, плохо говорящей на иностранном языке. Малодушный выродок, позорящий весь вампирский род, знает — пока она при исполнении, то и пальцем не сможет его тронуть без предписания или веских обстоятельств, к которым, увы, оскорбления не относятся.

— Нам поступил звонок от