Бессердечное небо - Каролайн Пекхам

подвластной ни моему контролю, ни желанию. Приступ головокружения едва не свалил меня с вершины башни, когда я внезапно перекинулся в другую форму под действием тьмы, бегущей по моим венам так, словно она обладала собственным разумом.

Я с воплем падал, тени метались вокруг меня, поскольку перешел обратно в форму Фейри, и они окутали все мое тело, замедляя падение, после чего бросили меня на землю, на холодный бетон двора далеко под башней.

Я упал на обрубок руки и с трудом поднялся на колени, глядя на стоящую передо мной Принцессу Теней. Она облачилась в платье, полностью созданное из тьмы, а ее жестокие глаза мерцали от стихии, которой она управляла. Она больше не выглядела как Клара, это была принцесса тьмы, истинная женщина, скрывающаяся за фасадом девушки, которая, как я полагал, находилась подле меня. Черты ее лица стали жестче, взгляд острее, а наклон подбородка свидетельствовал о том, что она считает себя равной мне, а не подчиненной. Я не знаю, что случилось с ней в той битве, но она явно не та особа, которую я контролировал с момента ее возвращения ко мне.

— Не хнычь, папочка, — пела она, все признаки Клары покинули ее, словно моего питомца никогда в ней и не было. Связь между нами разорвана, так же как и связь между девчонкой Вега, которая каким-то образом избавилась от меня и моей плоти. Хотя у меня возникло ощущение, что эти узы были утрачены, как только Клара покинула тело, а не благодаря уловкам звезд.

— Я не хнычу, — прорычал я, заставляя себя встать на ноги, несмотря на то, как кружится голова, и хлопнул левой рукой по обрубку правого запястья, вливая в него целительную магию, останавливая кровотечение, сшивая кожу на ране и унимая боль. Я не смогу отрастить руку, как и другие конечности, таково одно из Кардинальных правил нашей магии. Невозможно восстановить источник силы. Голову, сердце или руки. Ни одно из них нельзя восстановить, будучи уничтоженными.

Все время, пока я работал, Принцесса Теней наблюдала за мной, склонив голову на одну сторону, а тени танцевали вокруг нее, лаская ее кожу и позволяя обнажать места, где я мог видеть ее обнаженное тело.

— Это катастрофа, — прорычал я, отворачиваясь от нее и шагая вдоль внешней стены Дворца Душ, голый, как в день своего рождения, и выискивая цель, на которую можно обрушить свой гнев.

— Сир! — позвал Дженкинс, вынырнув из двери, мой старый дворецкий, как всегда готовый и ожидающий меня с халатом в руках. Если в этом несчастном королевстве и существует Фейри, к которому я питаю хоть какую-то симпатию, так это он. И это единственная причина, по которой я не разорвал его на части, дабы утолить жажду крови, бурлящую во мне, и вместо этого накинул на себя халат, прикрывая свое тело.

— Мне нужен полный отчет о битве и о том, кто в ней участвовал. Мне нужны имена всех Фейри, которые отвернулись от своего короля, и я позабочусь о том, чтобы за это поплатились головами. Если вы не найдете виновных, тогда разыщите мне их матерей, братьев, сестер, детей или их чертовых домашних животных. Казни начнутся на рассвете.

Дженкинс низко поклонился, и я зашагал дальше, сканируя взглядом тела убитых и ущерб, нанесенный территории. Подобное неприемлемо. Я не могу допустить подобного инакомыслия в своем королевстве, и теперь народ узнает цену измены своему королю самыми жестокими способами, какие только можно себе представить.

— Что я буду делать без руки? — с рычанием требовал я у звезд, глядя на них, а они, как всегда, равнодушно взирали на происходящее.

В любом случае, это уже не важно. Я сам хозяин своей судьбы и судьбы всего королевства. И я должен принять решение о том, как нам всем действовать дальше.

По моему позвоночнику пробежала дрожь, когда существо, которое когда-то делило тело с Кларой, последовало за мной, и я боролся с желанием оглянуться на нее, ощущая произошедшую здесь перемену. По какой-то причине девушка, которая была привязана ко мне Опекуном, сейчас отсутствует, и у меня возникло ощущение, что мне придется потрудиться, усиливая контроль над оставшейся вместо нее владычицей теней. Но я не стал противиться переменам, не стал даже признавать их, продолжая идти впереди нее, заставляя ее следовать за мной и напоминая о том, кто здесь правит.

Мне необходимо разобраться с этой переменой в ней и, возможно, адаптировать свои методы контроля над ней, но если я чему-то и научился во время своего восхождения к власти, так это тому, что никогда не нужно позволять никому видеть, как ты дрожишь.

Поэтому я буду обращаться с ней так, словно ничего не изменилось, пока я разбираюсь в ситуации, и если удача будет на моей стороне, то она продолжит играть ту роль, которую я для нее придумал, без необходимости ужесточения моей власти над ней.

Мужчина испуганно вскрикнул, когда я приблизился к нему, его широко раскрытые глаза — единственное, что ясно дало понять, что он не труп. Я увидел сломанные кости, торчащие из его тела, и пришел к выводу, что он, скорее всего, упал с большой высоты. Но я не узнал его. И когда его мольбы о пощаде достигли моих ушей, я направился прямо к нему, поставив голую ногу ему на горло и придавив своим весом, когда он начал биться и сопротивляться подо мной.

Я зарычал, глядя, как он бесполезно борется со мной, упиваясь ужасом в его глазах, заставляя признать, кто здесь более могущественный Фейри, и моя ярость окрасилась мимолетным моментом победы, когда я увидел, как из его глаз уходит жизнь, и проклял его, как никчемного кретина, которым он и был.

Все это время Принцесса Теней следовала за мной, и я чувствовал ее любопытный взгляд на своих движениях, оценивая меня и выискивая любые признаки слабости.

Как бы я к этому ни стремился, я не чувствовал с ней никакой связи, и в голове у меня крутились мысли о том, что же это может значить. Как удалось разрушить узы Опекуна? И теперь, когда она больше не находится под моей властью, как сложно будет сохранить над ней контроль?

Я перешагнул через мужчину, залитого кровью настолько, что решил, будто он уже мертв, но его рука вырвалась, когда я сделал шаг, проходя мимо него, и его пальцы впились мне в кожу, когда он зашипел, умоляя о помощи.

Я с усмешкой посмотрел на него, собираясь покончить и с его жалкой жизнью, но