Юлия Авдеева - Реквием по мечте

Девушка решила, что ситуация не из тех, когда можно повыделываться и уселась у костра, на расстеленный Самойловым плащ.

Они сидели у костра на расстоянии вытянутой руки. Молчали. Владимир вытащил из сумки флягу, сделал небольшой глоток и протянул ее девушке

— Хочешь? У меня тут Аттаринское вино есть. Некрепкое, но для согрева самое то.

— Точно вино?

— Точно. Спаивать и соблазнять тебя насильно в мои планы не входит, — недовольно пробурчал Самойлов.

— Не хотелось бы мне знать о твоих планах относительно моей скромной персоны.

Лесандрин взяла из рук Владимира фляжку, невольно коснувшись его руки. Тело кинуло в жар.

«Да, когда ж я отучусь так реагировать на этого человека?» — разозлилась она и сделала большой глоток из фляги. Внутренности приятно обожгло. Действительно — самый лучший способ согреться.

Тишина вернулась. Вокруг шумел лес, но они молчали, не решаясь нарушить тишину меж ними.

— И долго ты будешь меня капитаном величать? — тихо спросил Владимир, первым решившись прервать паузу, мимоходом отбирая у Леси флягу.

— А почему бы и нет? Ты — капитан, я — служу в твоем отряде. По-моему все верно.

— Ты злишься на меня. До сих пор.

— Надо же, какая поразительная проницательность! — Лесандрин передернула плечами. Не нравилось ей направление их разговора. Очень.

— Я знаю, я обидел тебя. Но, в тот момент, мне казалось, что так будет лучше… — Владимир выглядел растерянным и это обескураживало. Он смотрел на пламя костра, слегка наклонив голову к плечу. — Я не думал, что будет так… больно.

— Ты сделал так, как было лучше для тебя, Владимир. И я не верю в то, что тебе было больно. Так что не стоит продолжать этот разговор.

— А мне и не было больно тогда. Я хотел тебя видеть, я хотел знать что с тобой, но убедил себя в том, что мы не можем быть вместе. Мне больно сейчас… И не от того, что ты изменилась или стала лучше, ты всегда была прекрасна, я не отрицаю этого. Просто я тебя потерял из-за собственной глупости и теперь не знаю, смогу ли вернуть… — Владимир посмотрел на Лесандрин и их взгляды встретились.

Любимые омуты глаз цвета прелой листвы. Как же она любила их, как же она тонула в них…

— Потерянного не вернешь, а разбитого не склеишь, Владимир. — Лесандрин опустила взгляд, разглядывая землю под ногами, — и хватит рассуждать о том, что было.

— Но, я… — Леся вскочила на ноги и отошла от костра.

— Ложись спать Владимир, — сказала она, поправляя одеяло на своей «постели». За спиной отчетливо раздались шаги. Девушка обернулась и попала в руки Самойлова. Он прижался губами к ее губам… и мир вокруг перестал существовать. А она-то, дура, надеялась, что успела забыть, как это — терять себя.

Разум очнулся как всегда не вовремя. И отдельно от составляющих. Тело еще находилось в блаженном состоянии неги, а его голос и уязвленная четыре года назад гордость твердили о том, что она опять совершает глупость. Споры с самой собой ни к чему не приводили. Мягкие настойчивые губы сводили с ума. Упругая кожа под руками приводила в трепет и ноги непроизвольно подкашивались.

Разум настойчиво верещал о том, что еще пару минут подобной расхлябанности с ее стороны, и сценарий повторится с точностью до секунды. Аргументов против не нашлось, потому как все остальные чувства в этот момент были заняты. Было занято и сердце. Первоочередной его задачей было не выскочить из груди. А все остальное потом.

Лесандрин сражалась с собой полминуты, но благоразумие взяло верх над желанием. Она нашла в себе силы попытаться отодвинуться от Владимира. Естественно, ей это не удалось, но он зарылся лицом в ее волосы, и девушка попыталась утихомирить расшалившийся организм.

— Где твои крылья, которые нравились мне, Ангел? — прошептал он.

— Купировала за ненадобностью, — Леся хотела сказать это гордо, с высоко поднятой головой, но получился только интимный полушепот. Чтобы придать своему голосу нормальное звучание, девушка прочистила голо. — И вообще, нравятся крылья — целуйся с голубями! — к чему она это сказала — сама не поняла.

Плечи Владимира стали подрагивать. Он пытался сдержать смех, но получалось это слабо. А если учесть тот факт, что Лесандрин он держал крепко, то девушка тряслась вместе с ним.

— И чего смеемся? — поинтересовалась она.

— Представил ситуацию. А что? Поцелуи с голубями очень даже экзотично. Будешь моей голубкой? — Он слегка ослабил хватку и заглянул ей в глаза. Любимый прием, надо отметить. Чуть что — сразу в глазки заглядывает.

— Нет. Не буду, — отрезала девушка и высвободилась из объятий, которые физически были ей нужны. Зябковато без них как-то.

— Ты мне не веришь, — Владимир опустил голову.

— А ты сообразительный. Иногда, — что-то язвительность из нее сегодня так и лезет.

Владимир молчал, словно решая что-то для себя. Лесандрин присела у костра и внимательно следила за ним. Очень уж ей было интересно, что он сейчас скажет.

— Я докажу тебе, что говорю правду, — Владимир оторвался от созерцания собственных ботинок и уставился на Лесандрин.

— Интересно как? Чур, цветы мне не таскать, прогулок под луной не устраивать и комплименты не отвешивать — это мы уже проходили. Один раз подействовало, теперь — ни-ни.

— Хорошо, родная, — Владимир беззаботно уселся рядом с ней у костра. Пошарив руками по траве, он нащупал фляжку с вином и, открутив пробку, сделал большой глоток, — Буду одаривать тебя оружием, редкими ядами, фолиантами по боевым искусствам и лекарскому мастерству.

— Надеешься меня купить подарками? — Лесандрин выдрала у него из рук флягу.

— Потом сюрприз будет, — Владимир лучезарно улыбнулся, витая в облаках. Лесандрин же поперхнулась спиртным. Даже и представить страшно, что Самойлов придумать может. Фляжка вновь перекочевала из ее рук к Владимиру.

— Ложись спать, Ангел, — Леся покосилась на него. Видок еще тот, явно что-то обдумывает. Лесандрин посмотрела на него с минуту и поднялась со своего места. На полпути к спальному месту она обернулась и спросила:

— А не боишься?

— Чего, Лесь, мне бояться?

— Ну, ты вот сейчас надаришь мне оружия, ядов всяких, а я тебя ими же — конечно же, случа-а-а-йно, в порыве злости — и порешу… Ну, вдруг?

— Знаешь, Ангел, иногда мне кажется, что смерть от твоих рук станет самой большой наградой для меня, — Владимир не обернулся. Он, не отрываясь, смотрел на пламя костра. Лесандрин было лень задумываться над его словами:

— Ну, тогда ты сам напросился. Убью — потом не жалуйся.

Девушка улеглась поудобнее и закрыла глаза. Уснула она сразу же, стоило голове коснуться свернутого в несколько раз покрывала. Между сном и явью она только успела отметить, что тень сегодня ее не беспокоила.