Есть ли жизнь после отбора? - Наталья Самсонова

– Чего?

– Это я по губам читаю, – оскалился Гамильтон. – Если нам суждено умереть, то я в целом был удовлетворен годами, проведенными с тобой.

Моргнув, я перевела все это с песьего на человечий, а после пылко произнесла:

– И я тебя люблю! Сильно-сильно!

Гамильтон, шумно вздохнув, боднул меня головой в плечо, и, надо признать, я едва устояла на ногах.

– Надо убрать этих, – он кивнул на мои защитные сферы, – и знаешь, если ты планируешь сделать из них столовые приборы… Подари Тине и Марону.

Коротко рассмеявшись, я влила в щиты еще немного силы и левитировала сборщиков в сторону, под прикрытие деревьев.

– Он доел, – сдержанно оповестил меня Гамильтон. – Уходи к храму. Арбалет с тобой?

– Разумеется, – мой голос дрогнул.

Я не могла не понимать, о чем говорит мой компаньон. И это пугало. Хотелось возразить, придумать некий лучший план, но… Во-первых, у Генерала была прорва опыта. А во-вторых, другого пути нет. Пока Гамильтон держит хватуна на расстоянии, я смогу нашпиговать тварь ледяной сталью.

Вот только раны, нанесенные хватуном, неисцелимы. Вот только магия на хватуна не действует. Вот только…

– Я не могу даже посчитать, во сколько раз я тебя старше, – буркнул Гамильтон.

– Замолчи, – огрызнулась я, утирая слезы, – это, знаешь ли, ни разу не аргумент.

– Он приближается…

Остаток фразы Гамильтона потерялся в оглушительном рёве. Тварь вновь взяла след и сейчас стремительно неслась к нам.

Взлетев по ступеням храма, я толкнула покосившуюся дверь. Нет времени подниматься выше, искать окно или балкон. Я просто встану здесь, в глубокой тени.

Подготовить арбалет дело нескольких секунд. У хватуна нет уязвимых мест: его длинное тонкое тело покрыто плотной броней, пробить которую может лишь ледяная сталь.

Торжествующий рев: он близко.

Гамильтон, стоящий в центре открытого пространства, на мгновение припадает к земле, чтобы после подняться на лапы Генералом. Грудину, живот и спину прикрывает пластинчатый доспех. На шее железный ошейник, щерящийся на мир длинными острыми иглами. И не узнать холодный блеск ледяной стали невозможно!

«– На хватуна ходят отрядами в десять-двенадцать человек, – прозвучал в голове голос дядьки Митара. – Хорошо, что эти твари редко у нас появляются.

– Значит, встретив хватуна, разведчик должен сбежать? Чтобы предупредить? – спросила я и поерзала на скамейке, пока тетушка Тария заплетала мне волосы.

– Встретив хватуна, разведчик должен оставить метку и умереть в бою, – вздохнул дядька Митар. – Сбежать от этой твари невозможно: длинное тело, сильные задние лапы, позволяющие ему прыгать, и мощные передние, оснащенные не только острыми, с мой локоть, когтями, но и присосками. Тот, кто попал хватуну на коготь, домой не вернется… Ай!

– Она девочка! – тетушка Тария рассердилась. – Ей в куклы играть надо, а вы устроили тут!

– У барона других детей не будет, – скупо бросил дядька Митар. – Пойдешь со мной на полигон?

– А можно?! – Моему восторгу не было предела.

– Нужно, – усмехнулся дядька Митар».

Короткое, пропитанное луговым медом воспоминание пришло и тут же ушло.

Митар о многом умолчал. Например, он не сказал о том, что тварь прыгает. О том, что присоски выстреливают из ее лап.

«Не спи».

Выстрел.

Визг. На один глаз меньше.

Перезарядить.

Выстрел.

Промах, будь ты проклята, Вильгельмина.

Сдавленный рык Гамильтона: тварь задела его когтем, но крови, слава богам, нет.

Перезарядить.

Выстрел.

Есть попадание – одной лапы тварь лишилась.

Перезарядить и…

– Мина, уходи!

Тварь летит ко мне. Я вскидываю арбалет, выцеливаю горящий ненавистью и страхом глаз и… Руки наливаются теплотой, пальцы немеют, и арбалет, выпустив стрелку в молоко, медленно-медленно падает вниз.

Вот и все. Интересно, я имею право встретить смерть с закрытыми глазами?

«Не имею», – мелькнула в голове короткая мысль. Не имею!

Я буду сраж…

– Дзин-нь!

Тварь, летевшая ко мне, ударилась о зеркальный щит, развернутый прямо передо мной!

Что?!

Удар! Удар! Удар! Она пытается пробить собой щит, но он становится лишь крепче!

Свирепо зарычав, хватун резко разворачивается и бросается к Гамильтону.

– Справа! – рявкнул кому-то Гамильтон. – Щит убери, у Мины арбалет.

Не давая себе расслабиться, я зарядила арбалет и сейчас с нетерпением ожидала, когда спадет щит. Страха нет, он вернется позже.

Неясное движение, и я вижу: там, в неверном лунном свете, рядом с Гамильтоном сражается высокий широкоплечий мужчина. Мужчина в уж-жасно знакомом плаще с глубочайшим капюшоном. И не только капюшоном – левую руку покалывает от количества маскирующих чар, а ведь Кристоф находится достаточно далеко от меня!

С музыкальным шелестом щит осыпается вниз, и я тут же вскидываю арбалет. Теперь сложнее: одна цель и две беспрестанно перемещающиеся помехи, попадать в которые никак нельзя! Особенно учитывая, что с Кристофом мы не отрабатывали связку стрелок-боец.

Кристоф отскакивает в сторону, Гамильтон его прикрывает, и голова хватуна открыта для выстрела!

Щелчок! Яростный визг, но арбалетная стрелка лишь царапает морду твари.

Вдох-выдох.

Найти точку покоя, неспешно поднять арбалет. Спустить крючок. И…

– Молодец! – рявкнул Гамильтон.

Ослепленная тварь – побежденная тварь. Я облегченно выдыхаю и сажусь прямо на ступени. Теперь можно просто полюбоваться тем, как быстро и красиво будет добита тварь.

Медленно складывая арбалетные плечи, я смотрела, как Гамильтон всем весом рухнул на хватуна, прижимая его к земле. И как Кристоф, чуть рисуясь, пробивает голову твари клинком.

«Представляю, сколько магии пришлось влить в мышцы и как потом будет больно», – подумала я и встала. Приладив арбалет обратно на петельку, я пошла вперед.

Сражение завершено, и впереди самая унылая часть – собрать арбалетные стрелки. Увы, пока неясно, когда именно я смогу серьезно пополнить крепостной арсенал. Так что не время рассыпать боеприпасы!

– Мина, – позвал меня Кристоф, но…

Но я сделала вид, что поглощена своим занятием. Да и кто бы отвлекался, вытаскивая арбалетную стрелку, глубоко засевшую в глазнице твари?

– Мерзость, – не сдержалась я и взялась за вторую.

Мне нужно было время. Придумать, что сказать, придумать, как себя вести. А тут еще и пальцы плохо гнутся, как будто мне мало поселившегося во мне холода!

– Я не успевал предупредить тебя, – глухо произнес Кристоф. – Выбирая между твоей жизнью и твоим же доверием, я… Я выбрал жизнь.

– Чавк. – Стрелка покинула глазницу твари.

– Спасибо, я очень ценю