Маргарет Штоль - Прекрасные создания

— Лена?

Она не ответила. Мой голос прозвучал необычно. Отразившись эхом от каменной ограды, окружавшей сад, он окрасился в тревожные и незнакомые тона. Я отломал кончик ветки у ближнего куста. Конечно! Розмарин. И на дереве передо мной свисал идеально круглый желтый лимон.

— Это я, Итан.

Когда приглушенные рыдания стали громче, я понял, что она была где-то рядом.

— Уходи! Ты зря пришел, — услышал я в ответ.

Ее голос охрип, как при простуде. Наверное, она плакала с тех пор, как убежала из школы.

— Да, я слышал, как ты говорила это в моей голове.

Фраза прозвучала по-идиотски, но лучшего объяснения я придумать не смог. Судя по голосу, от Лены меня отделял пышный куст розмарина. Спотыкаясь о корни, я начал обходить вокруг него.

— В твоей голове?

В ее вопросе угадывалась внезапная заинтересованность. Она даже перестала плакать.

— Да.

Все было как в моих снах. Я слышал голос Лены, но не видел ее. Но сейчас она пряталась где-то в этом заброшенном саду, а не падала в бездну. Я раздвинул ветви и оказался на небольшой прогалине. Лена, сжавшись в комочек, лежала в высокой траве и смотрела на небо. Ее левая рука была приподнята над головой; правая сжимала стебли травы. Она будто хотела улететь отсюда — хотела, но не могла. Длинная серая юбка раскинулась по траве и напоминала лужу. На лице Лены виднелись полоски от слез.

— Почему же ты не сделал это?

— Что не сделал?

— Не остался в школе?

— Мне нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.

Я сел рядом с ней. Земля оказалась удивительно твердой. Я провел рукой по грунту и обнаружил, что сижу на плоском камне, скрытом под травой и почвой. Когда я лег на спину, Лена выпрямилась. Я сел, и она тут же опустилась спиной на траву. Мы вели себя ужасно неуклюже. Я снова лег. Каждое мое движение было скованным и напряженным. Какое-то время мы молча смотрели на небо. Из голубого оно превращалось в серое — как обычно в Гэтлине в сезон ураганов.

— Они ненавидят меня. Все до одного.

— Не все. Ты нравишься мне и Линку. Линк — мой ДРУГ.

— Ты просто не знаешь меня, — помолчав, ответила Лена. — Пройдет время, и тоже возненавидишь.

— Я чуть не задавил тебя, помнишь? Мне следует просто обожать тебя за то, что ты не сообщила в полицию и меня не арестовали.

Еще одна неудачная шутка, но она подействовала. На лице Лены промелькнула улыбка — самая короткая из виденных мной.

— Да, звонок в полицию стоит в начале моего списка. А кому мне сообщить о тебе? Тому толстому парню, который постоянно торчит у супермаркета?

Она снова обратила взор к небу. Я, затаив дыхание, смотрел на нее.

— Дай шанс этим ребятам. Они не все плохие. Я хочу сказать, некоторые из них кажутся сейчас злыми, но они просто завидуют тебе. Ты же наверняка чувствуешь это?

— О да, можно подумать.

— Они завидуют.

Я смотрел на ее лицо через высокую траву.

— Взять, к примеру, меня. Во мне тоже живет эта зависть.

— Тогда ты точно спятил, — покачав головой, сказала Лена. — Как можно завидовать девушке, которая ест ланч в одиночестве.

— Зато ты повидала мир.

Она бросила на меня скептический взгляд.

— И что? А ты, в отличие от меня, ходил все время в одну и ту же школу и жил в своем доме.

— В том-то вся и проблема.

— Поверь мне, это не проблема. Я разбираюсь в подобных делах.

— Ты ездила по разным городам. Я отдал бы полжизни за такую возможность.

— Сплошные разъезды не приносят радости. К тому же у тебя есть друг, а у меня — только собака.

— Но ты никого не боишься. Ты поступаешь как хочешь и говоришь что думаешь. А здесь все оглядываются друг на друга.

Лена поковыряла черный лак на ногте указательного пальца.

— Иногда мне хочется вести себя как все остальные. К сожалению, я не могу изменить свою суть. Я пыталась. Но мне не нравится носить правильную одежду или говорить то, что принято. Со мной всегда творится что-то неладное. А мне хочется оставаться собой и иметь при этом друзей, которые замечали бы, пришла я в школу или нет.

— Поверь, мы все следим за тобой. По крайней мере, сегодня наши девочки доказали это в полной мере.

Она почти засмеялась. Почти.

— Я имела в виду не такие, а добрые отношения.

Внезапное смущение заставило меня отвернуться в сторону.

«Я замечаю».

«Что замечаешь?»

«В школе ты или нет».

— Тогда ты точно спятил.

Казалось, что, произнося эту фразу, она улыбалась. Я взглянул на нее, и меня вдруг перестал волновать завтрашний день — будет ли кто-то сидеть со мной в буфете за одним столом или нет. Мне было трудно выразить свои чувства словами, но Лена для меня была превыше всего. Я знал, что больше не смогу молчать, если одноклассники начнут издеваться над ней. Такое не должно повториться.

— Знаешь, всегда так бывает, — прошептала Лена.

Она смотрела на небо, по которому плыли темно-серые облака.

— Ты о небе?

— О школе… обо мне.

Она приподняла руку и покрутила пальцем в воздухе. Небольшое облако завращалось в том же направлении. Лена вытерла рукавом покатившуюся по щеке слезинку.

— На самом деле мне не важно, понравлюсь я кому-то или нет. Я просто не хочу, чтобы меня ненавидели автоматически — без всяких причин.

Облако стало идеально круглым.

— Ты говоришь про этих идиоток? Через пару месяцев Саванна получит корону на зимнем балу, Эмили подарят машину, а Иден перекрасит волосы. Шарлотта тоже чем-нибудь обзаведется — тату, ребенком или не знаю чем еще. Вся история с тобой забудется.

Я лгал, и она знала это. Лена снова приподняла руку и слегка сжала пальцы. Облако смялось и начало походить на ущербную луну.

— Я знаю, они глупые. Все эти крашеные волосы… нелепые маленькие сумочки…

— Вот именно! Тупые курицы. Кого волнует их мнение?

— Меня волнует. Их ненависть причиняет мне боль. Я ведь тоже глупая, и обида на них делает меня еще глупее. Я пытаюсь глупостью побороть глупость.

Она помахала рукой, стирая луну с неба.

— Никогда не слышал о такой глупости.

Я взглянул на нее краем глаза. Лена попыталась скрыть улыбку. Какое-то время мы лежали в траве и смотрели на проплывавшие облака.

— Знаешь, что действительно глупо? У меня под кроватью залежи книг.

Я признался ей в том, о чем никогда и никому не говорил.

— И какие это книги?

— Романы Толстого, Сэлинджера, Воннегута. Я читаю их. Читаю, потому что они нравятся мне.

Она перекатилась на бок, согнула руку в локте и подперла голову ладонью.

— А что об этом думают твои приятели?