Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

— Сам процесс сложный, но я его уже отладил.

— Превосходно, — Ильфорте довольно кивнул. — Тогда у меня к вам есть конкретное предложение. Сколько таких сфер вы могли бы изготовить для бойцов академии Армариллис? На вашей территории, разумеется. Хотя я бы и для лакорской академии арханов тоже организовал такое. Впрочем, для этого их как раз можно направлять в вашу академию, для получения нового опыта, так сказать.

Лукас отхлебнул чай, не сводя заинтересованного взгляда с мужчины в белой мантии.

— А сколько сфер нужно? Десять? Двадцать?

Ильфорте медлил. Он взял чашку с чаем, которую предусмотрительная Кьяра успела ему налить, сделал глоток, поставил обратно. Потом посмотрел на Лукаса и с очаровательной улыбкой произнёс:

— Ну... штук двести.

Лукас поперхнулся. Чай, который он как раз собрался глотнуть, пошёл не в то горло. Лукас закашлялся, вытаращив глаза, и уставился на Ильфорте с таким выражением, будто тот только что предложил ему построить дворец из чистого льда голыми руками.

— Сколько? Д-двести?! — выдавил он, когда кашель немного утих.

— Для начала, — Ильфорте сиял той самой невинной улыбкой, от которой у Кьяры всегда начинался нервный тик.

[бонус 3] Яблоко от яблони

[примерно три года спустя]

Сегодня во дворце Скааров было неспокойно.

Если быть совсем точным, там творилось столпотворение, граничащее с паникой и лёгкой истерикой. Причина крылась в том, что из детской комнаты пропал юный Скаар. Совсем юный — годовалый сын Кьяры и Лукаса, который только-только научился более-менее уверенно ходить и теперь доставлял родителям массу «приятных» сюрпризов.

Но чтобы вот так — бесследно исчезнуть из запертой комнаты, где нянька отвлеклась всего на минуту, — это было уже слишком.

— Как это — пропал?! — Кьяра металась по гостиной, заламывая руки.

Она была босиком, в домашнем платье, растрёпанная и совершенно не похожая на ту величественную принцессу, которая когда-то прорубила проход между мирами. Сейчас она была просто матерью, у которой украли самое дорогое.

— Куда он мог деться?! Мы обыскали весь дом!

— Кьяра, успокойся, — Лукас попытался обнять жену. — Мы найдём его. Я уже поднял всю прислугу, люди обыскивают каждый угол...

— А если он вышел на улицу?! — Кьяра подлетела к окну и отдёрнула штору. — Там же холодно! Там же снег! Он замёрзнет!

— Он сын архана и саликида, — резонно заметил Лукас. — Замёрзнуть — это последнее, что ему грозит. Но я понимаю твоё беспокойство. Я уже распорядился подготовить отряд для поисков...

В центре гостиной вспыхнул портал, и из него вышел Фьюри Реймон-Родингер. Кронпринц Лакора выглядел так, будто только что прервал важное совещание, но по его лицу было ясно — ради дочери он готов прервать что угодно.

— Папа! — Кьяра бросилась к нему. — Спасибо, что так быстро откликнулся! Папа, А́ррэн пропал! Мы не можем его найти, я не понимаю, что делать!..

Фьюри обнял дочь, успокаивающе погладил по спине и перевёл взгляд на Лукаса. Тот только развёл руками — мол, сам в растерянности.

— Давайте мыслить логично, — спокойно произнёс Фьюри, отпуская Кьяру и проходя к окну.

Он распахнул створку, впуская в комнату морозный воздух, и задумчиво уставился на заснеженный сад.

— Когда вы его видели в последний раз?

— Полчаса назад, — выпалила Кьяра. — Няня уложила его спать, вышла на минуту, а когда вернулась — кроватка была пуста! Дверь была заперта!

— Заперта, говоришь, — задумчиво повторил Фьюри. — Значит, либо у нас в доме завёлся призрак, либо... — он сделал паузу, — либо ваш сын умеет то, о чём вы ещё не знаете.

— Что вы имеете в виду?

Фьюри не ответил. Он задумчиво потирал подбородок, одновременно с этим откусывая кусочек от плитки тёмного лакорского шоколада, которую держал в другой руке. Как и любой уважающий себя ледяной дракон, Фьюри обожал шоколад и практически никогда с ним не расставался.

Его взгляд остановился на подоконнике, где прямо рядом с ним приземлилась небольшая белая сова с жёлтыми глазами. Сова смотрела на плитку шоколада в руке Фьюри с таким выражением, будто это был не шоколад, а её законная добыча, которую наглый дракон посмел присвоить.

Фьюри перевёл взгляд с совы на плитку, потом снова на сову. Сова не шевелилась, но её глаза, казалось, увеличились в размерах.

— Лукас, твоя сова так смотрит на мою плитку шоколада, как будто вместе с ней меня сейчас сожрёт... — медленно произнёс Фьюри, не сводя глаз с птицы. — Твоему фамильяру можно шоколад?

Лукас недоумённо моргнул.

— Моему... фамильяру?

Он повернулся вглубь комнаты. Сиринга, его верный друг и помощник, сидела на спинке стула, сложив крылья, и смотрела на него с таким же недоумением. Потом она перевела взгляд на окно, на сову, сидящую рядом с Фьюри, и её глаза расширились.

Лукас перевёл взгляд обратно на окно. На сову. На Фьюри.

— Это не Сиринга, — медленно произнёс Лукас, и в его голосе появились странные нотки — смесь шока, узнавания и зарождающегося понимания.

— Да? А кто же? — беззаботно спросил Фьюри, всё ещё не осознавая масштаба трагедии.

Сова на окне моргнула, а потом прямо на глазах у ошеломлённых родителей, у замеревшей Сиринги и Фьюри, который так и застыл с открытым ртом, начала меняться. Перья втянулись, крылья сложились, тело уменьшилось, и через секунду на подоконнике в пушистых штанишках с изображением совят сидел годовалый мальчуган с чёрными вихрами и жёлтыми глазищами, в которых горел драконий азарт.

— Деда! — звонко объявил он. — Деда — ам!

И прежде чем Фьюри успел среагировать, маленькая ручка метнулась вперёд, зубы сомкнулись на плитке шоколада, и половина её исчезла во рту у малыша.

Мальчик довольно зажмурился, облизнулся, и — оп! — снова превратился в сову. Белая сова с жёлтыми глазами, держащая в клюве оставшуюся половинку шоколада, вспорхнула с подоконника и вылетела в открытое окно, прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Кьяра стояла с открытым ртом, Лукас застыл статуей. Сиринга, кажется, впервые в жизни выглядела по-настоящему ошарашенной. Фьюри смотрел на свою руку, в которой ещё секунду назад была плитка шоколада.

Прошла минута. Может, две.

— Есть идеи, как его поймать? — голос Лукаса прозвучал сдавленно.

Фьюри медленно закрыл рот. Посмотрел на Лукаса. На Кьяру. Снова на Лукаса.