Порочные Фейри - Каролайн Пекхам

опасаясь того, как мало времени у нас осталось до прибытия Короля, но это было слишком важно, чтобы игнорировать. — У нас в семье есть способ сделать это… я бы хотел передать его ему, если ты не против?

Она кивнула, и я положил руку ей на плечи, направляя назад к Леону, где на коленях стоял Райдер. Он не сказал ни слова, когда мы опустились рядом с ним, но его брови были напряжены, и я подумал, возможно ли, что Лунный Король что-то испытывал к Леону Найту.

Габриэль опустился на колени рядом со мной, и я вытащил свой медальон из рубашки, прижавшись губами к символу моей семьи. Леон всегда был для меня братом. Mio fratello Leone.

Я снял медальон с шеи, подняв его большую лапу и обхватив ею.

— Это традиция — дарить подарок на смерть, в знак нашей любви, — пробормотал я, и Элис кивнула, испустив дрожащий вздох, когда она потянулась в карман и достала из его глубин серебряную монету. На ней было выгравировано слово «Лео» и изображение Льва, гордо сияющего в центре монеты.

У меня сжалось горло, когда она положила монету ему под лапу. Габриэль протянул руку вперед, положив черное перо ему на бок, и я обменялся с ним взглядом, чувствуя всю тяжесть его боли.

Электричество вокруг моего тела становилось все сильнее, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы отвести его, закрыв глаза. Когда я открыл их, то увидел, что Райдер разрезал собственную ладонь лезвием, а затем протянул руку вперед и прижал ее к плечу Леона, оставив там кровавый отпечаток.

Элис наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, и грустная улыбка потянулась к моим губам. После смерти Леона я почувствовал, как мы четверо теснее слились воедино, золотая нить связала нас всех в одно целое. Даже Райдера.

— Прощай, Леон, — вздохнул я. — Пока мы снова не встретимся за завесой…

Элис снова прижалась ко мне, рыдая, а мое собственное горе разрывало меня на части, отрезая фундаментальную часть меня, когда я пытался отпустить своего друга, но это казалось невозможным.

Я наклонилась вперед, положив руку на его бок, и слезы обожгли мои глаза. Электричество лилось из меня, и я позволил ему устремиться в тело Леона, вместо того чтобы причинить боль всем вокруг, надеясь, что он почувствует, как я зову его в загробной жизни.

— Черт, — прорычал Райдер, и я в тревоге поднял голову от его тона.

Элис вздохнула и рванулась вперед, оттолкнув меня и прижав ухо к его груди. — Его сердце бьется!

— Ты запустил его, Инферно, — осознав это, сказал Райдер, и его темные глаза засветились. — И это было очень больно.

Леон зашевелился, и я в недоумении покачал головой, когда его золотые глаза открылись и упали на меня. Он издал рык, очень похожий на «ауч», и Райдер принялся за работу, исцеляя его, а я кинулся вперед и сомкнул руки на его огромной шее.

— Meraviglioso bastardo! (п.п. Чудесный ублюдок) — я рассмеялся, полузадушив его, когда он провел своим шершавым языком по моему лицу. — Никогда больше не покидай меня.

51. Леон

Я посмотрел на Данте, потом на Элис, потом на Габриэля и Райдера, с облегчением обнаружив, что с ними все в порядке, и сбитый с толку тем, что только что произошло. Суета, которую они подняли вокруг меня, означала, что я определенно почти удрал из этой жизни, и, черт возьми, если бы я не был в восторге от того, что остался здесь. Вполне живым.

Данте отправился за моей одеждой, а я вернулся в свою форму фейри. Как только я это сделал, Элис упала на меня сверху, прижавшись поцелуем к моему рту, по ее щекам бежали слезы. Вся ярость, которую я испытывал к ней, исчезла, как туман на стекле. Потому что как я мог злиться на своего маленького монстра, когда она выглядела такой испуганной из-за того, что чуть не потеряла меня? Должно быть, она хотела меня с самого начала. И, возможно, я просто был слишком упрям и глуп, чтобы не понимать этого до сих пор.

— Мы убили старую суку Сирену? — спросил я, и она согласно кивнула на моем плече.

— Никогда больше не оставляй меня, Леон, — потребовала она, отступая назад, эмоции горели в ее глазах. Я хотел сказать, что это была любовь, но, возможно, мне не так уж и повезло.

— Лео, — поправил я низким тоном, проводя большим пальцем по ее щеке, чтобы утереть слезы. — И я не могу оставлять тебя даже тогда, когда мне нужно отлить? — пошутил я, и ее лицо расплылось в ухмылке.

— Даже когда тебе нужно посрать, — бросила она в ответ, и я рассмеялся.

— Это будет неловко, но если ты уверена, маленький монстр, — я ухмыльнулся.

— Не хочу портить воссоединение, — Райдер пихнул меня в бок, что на его языке, вероятно, было лаской. А может, я просто надеялся, что так оно и есть. — Но если мы не уберем свои задницы отсюда до того, как появится Король, нам крышка.

Данте бросил мне мои штаны и кроссовки, и я натянул их, обнаружив кучу вещей, лежащую рядом со мной, когда я поднялся. Я взял их в руку, узнав традицию Оскура — жетоны для мертвых. По крайней мере, они отправили меня в добрый путь, но планировали ли они оставить меня здесь или тащить десятитонного Льва обратно на поверхность? И еще, где, черт возьми, был мой жетон от Райдера?

Я с ухмылкой спрятал все это в карман, затем посмотрел на свое плечо, на котором был красный отпечаток руки. А вот и он.

Я с ухмылкой посмотрел на Райдера, а он нахмурился, как будто я пнул его в член. Я знаю, что ты любишь меня, Райдикинс.