Розмари Клемент-Мур - Техасские ведьмы

Учитывая репутацию нашей семьи, даже просто слухи о призраке осложняли дело. Визит помощника шерифа Келли только вызвал у меня параноидальные мысли о полномочиях органов власти. Пока Гуднайты оставались эксцентричными, но безобидными, все в порядке. Но как быть, если кому-то взбредет в голову, что мы каким-то образом причастны к происходящему? Может, я зря беспокоилась, но ведь вчера ночью на пороге нашего дома стоял полицейский.

Вот только это не просто слухи. Что-то появлялось в моей комнате. Возможно, тот самый легендарный призрак ранчо Маккаллохов – или что там перепугало наемного работника накануне вечером. Но если это и выдумка, то привидение, возникшее возле моей кровати, точно настоящее.

Несмотря на теплый воздух, тело охватил озноб, и я поздравила себя с испорченным утром.

Решив отвлечься, я последовала примеру собак и сосредоточилась на сарае, оранжерее и росистой листве. Мы пошли вдоль рядов ароматных трав и спустились с холма к лавандовым полям – моя любимая часть фермы. Здесь когда-то был виноградник – один из многих в районе, – но дядюшка Берт после свадьбы отдал землю тетушке для ее рискованного предприятия, и от этого все только выиграли.

Добравшись до реки, я повернула на северо-запад и пошла вверх по течению. Посыпанная гравием дорожка превратилась в две параллельные колеи от колес с травой по колено. Они привели к изгороди из колючей проволоки и воротам с пятью рейками , разделявшим земли Гуднайтов и Маккаллохов. Ворота так заросли снизу травой, что я не стала и пытаться их открыть. Собаки легко пролезли между рейками. А я забралась на калитку, встав на нижнюю рейку и уцепившись за верхнюю, словно за перекладины стремянки.

Любопытство поднялось внутри, как шипучая пена в ледяной кока-коле. То самое непомерное любопытство, что много лет назад побудило меня схватить фонарик и отправиться среди ночи к реке с привидениями. И это так раздражало. Я не без причины тщательно придерживалась определенных границ. И мне не нравилось, какими расплывчатыми становились эти границы, стоило провести в мире Гуднайтов слишком много времени.

Кого я дурачу? Заявиться сейчас на раскопки – все равно что разворошить палкой осиное гнездо. И неважно, настоящий призрак или только вымысел, надо действовать осторожно, а то еще покусают.

Почему я сразу не сообразила, что лезть через забор на территорию Маккаллохов – получив приглашение через вторые руки – значит, фактически плюнуть в душу МакКретину и дать ему повод нажаловаться на меня в полицию?

О, и кстати, а не слишком ли много я думаю о том, кого больше не желаю видеть?

«И на чей забор в данный момент лезешь...»

Нет, все, решено. Надо сделать хоть что-то, просто чтобы прекратить эти препирательства с самой собой.

Перемахнув через ворота, я присоединилась к ожидавшим меня собакам.

Действие, кажется, ослабило узел в животе и успокоило голоса в голове. Открыв в себе второе дыхание, я отправилась по следам крупного рогатого скота вдоль берега реки. Собаки гонялись за стрекозами и выискивали в кустах кроликов. Кроме Лилы – наполовину поисково-спасательной псины (ну, когда она не удирает от коз), – которая неслась вперед, держа нос по ветру, а потом возвращалась убедиться, что я не отстаю.

Мда, а здесь, похоже, редко кто появляется. Легкий ветерок доносил запахи пыли, шалфея и можжевельника. К концу дня солнце обесцветит все до простых коричневых и бежевых оттенков, но сейчас вокруг царило настоящее буйство красок – пушистые белые облака, бескрайнее синее небо, бледные известняковые породы, насыщенные коричневые оттенки стволов и темная зелень дуба и мескитового дерева.

Весной неровные холмы покрывались полевыми цветами, а летом здесь было жарко и пустынно, но близость воды дарила траве возможность выжить среди невыносимой жары. Обходя кактусы и коровьи лепешки, я поднялась вверх по склону и увидела, почему перегнать скот на другой берег для Маккаллохов так проблематично. Чем выше вздымался склон, тем быстрее и глубже становился речной поток, врезаясь в скалу. Перейти его вброд просто невозможно – если, конечно, вы не помесь горного козла с амфибией.

Взобравшись на следующий холм, Лила гавкнула и ринулась вниз, скрывшись из виду и взметнув за собой облако белой пыли. Сэди рванула следом, и, кажется, даже Медведь хотел меня бросить. Похоже, я нашла место раскопок.

А затем в голову пришла ужасная мысль. Собаки плюс грязь плюс кости равняется тому, на что Техасский университет вряд ли рассчитывал.

- О, черт! – Надеюсь, из-за этого я не попаду на радар Маккаллоха.

Первое, что я увидела, взбежав на холм, – большой желтый бульдозер, припаркованный на расчищенной площадке у реки так, будто его бросили посреди работы. Я окинула взглядом открывшуюся картину: бульдозер; фургон, на котором красовалась темно-оранжевая эмблема Техасского университета; навес, защищающий от солнца складные рабочие столы, и группу людей, что рылись в грязи, словно дети в песочнице.

Лила и Сэди все еще со всех ног неслись вперед. В отчаянии я сунула два пальца в рот и пронзительно свистнула – полезная штука, которой я научилась на футбольном поле. Все три собаки остановились как вкопанные, словно их лапы приклеились к земле.

И застыли не только четвероногие. В мою сторону разом повернулись все головы. Головы в бейсболках, широкополых соломенных шляпах и даже одна в стетсоне – ох, вот черт.

Уверена, в своей футболке, обрезанных шортах и с волосами, заплетенными в косички, я являла собой не самое выдающееся зрелище. С другой стороны, я была полностью одета, что по сравнению со вчерашним днем можно считать заметным прогрессом.

Так что оставалось лишь вести себя понаглее.

- Лила, Сэди! – Я не стала кричать на Медведя, который успел сделать только пять шагов и казался очень пристыженным. – Стоять на месте!

Я двинулась по крутому склону, усыпанному рыхлой осыпью, что сделало мой спуск каким угодно, но только не изящным. Но я худо-бедно устояла на ногах и наконец догнала собак.

Бен Маккаллох пересек поле и двинулся мне наперерез. Похоже, он вовсе не обрадовался нашей новой встрече. Какая неожиданность.

- Какого черта ты здесь делаешь? – Мистер Важная-персона остановился напротив, уперев руки в бока, что должно бы выглядеть чопорно, но не выглядело. Бен лишь стал казаться более внушительным, чего, уверена, он и добивался.

Но я все равно не удержалась от подколки:

- Слушай, а ты по жизни такой брюзга?

Собаки, не выказывая ни малейшего недовольства, крутились вокруг ковбоя, колошматя по его ногам своими хвостами. Он не обратил на них внимания и уставился на меня.