Екатерина Голинченко - Мелодия Бесконечности. Симфония чувств

Что он чувствует к ней? Только ли видит в девочке повторение своей истории или нечто большее? Он устал, правда, очень устал страдать, устал от боли и одиночества. Каждому человеку необходим тот, кого будешь любить, и кто будет любить тебя. Она ли поможет ему исцелить разбитое сердце — такая же раненая, как и он сам?

— Так надо, Марк. Ты обещал мне помочь, — девушка поднялась с места, положив ладони ему на плечи, не побоявшись смотреть ему прямо в глаза, — Это — дело чести, понимаешь? А для японца честь — не пустой звук. Он не имеет права свободно жить и распоряжаться деньгами, которые стоили жизни моей семье. Я должна отдать последнюю дань им и применить всё то, чему они учили меня.

— Это опасно, понимаешь? — парень встряхнул её за плечи.

— Я знаю, — упрямо повторила она, — Но я должна это сделать — с твоей помощью или без неё, — она провела рукой по его плечу, разглаживая рукав рубашки, — Скажи мне, Марк, кто я? Я человек или монстр? — дойдя до кисти, она крепко сжала её, поджав губы и всхлипнув.

Он подал ей упаковку салфеток и нажал кнопку механизма, закрывающего жалюзи на окнах:

— Закрой дверь. Я тебе кое-что покажу, — Мей протерла лицо протянутой им влажной салфеткой и выполнила то, о чем он просил, а Марк с трудом поднялся, опираясь о спинку дивана, спина ещё саднила, от чего девушка снова испытала острое чувство вины, — Я — ракшас, управляю воздушными потоками, — Марк принял Облик и стоял уже перед ней с мертвенно-серой кожей, в рваных лохмотьях вместо его повседневной одежды, с длинными всклокоченными волосами.

— И вот ты, что — думал меня этим напугать? — Майя стояла и смотрела на него, уперев руки в бока, — Я уже видела тебя таким. Помнишь, когда я была сама не своя — там, у бара, ты ведь тогда тоже обратился? Я была не в себе, но я помню это.

— Смелая ты, — Марк вновь вернул своё обличие, — Теперь ты видишь, что я такой же, как и ты.

— Я не смелая, просто меня интересует всё, что связано с тобой, — усмехнулась она и спросила, — А вы все такие?

— Нет, каждый из нас неповторим в своем роде, — парень потрепал её челку, — Как и ты. Сила, что живет в нас, зависит от наших переживаний и проявляется в момент наивысшего эмоционального напряжения.

— Ты так думаешь? Знаешь, мне с трудом во всё это верится, — она пожала плечами, забавно передернув носом, — Но, если это сближает нас, то я готова принять это.

— Я думаю, что ты привлекательна, у тебя острый ум, сильная воля и большое мужество, — он смотрел на неё и улыбался, подперев голову руками, — А ещё я думаю, что ты достойна лучшего, и в твоих силах это лучшее достичь.

— Спасибо, что веришь в меня, — и в этот момент она готова была свернуть горы, если потребуется.

— Каждому человеку необходимо, чтобы в него кто-то верил, — убежденно констатировал он, теперь уже твердо удостоверившись в этом.

— Как и необходимо верить во что-то или в кого-то, — она посмотрела на него взглядом, полным тоски и печали, и этот взгляд был ему очень хорошо знаком по собственному опыту, — А я же не знаю, во что мне уже верить, или кому…

— Тогда попробуй, для начала, поверить в нас, — просто предложил Марк, и хотелось ему чтобы такой взгляд больше не касался её красивых глаз.

— Хорошо, я так и сделаю, — кивнула Мей, посмотрела на часы и нервно содрогнулась, стараясь успокоить сама себя, — Ну, что — пора начинать, и удачи нам.

Прежде чем Марк успел остановить её, девушка сама набрала номер мобильного телефона человека, которого она презирала сейчас больше всех на свете. Она не могла больше ждать и надеяться на чудо — ради памяти её семьи, их убийцы должны ответить за своё преступление. Вдохнув поглубже и приложив ладонь к губам юноши, заставляя его молчать, она начала разговор:

— Привет! — она заставила взять себя в руки и придать голосу наиболее приветливый оттенок, — Дядя, ты уже прилетел? Да, у меня всё отлично. Ты чем-то расстроен? Просто устал, перелет утомил — понятно. Ещё раз извини, что из-за меня приходится проходить через это, — с этого момента она даже прикрыла глаза, пытаясь таким образом отстраниться, словно это всё не она делает, — И еще, тут такое дело… Я застряла в пробке — это надолго. Сможешь взять такси? Я знаю одно место, часто там бывала… Можем встретиться там? — она выжидала, сработает ли её уловка, — Да, отлично. Я скину адрес смс-кой. Ты, наверняка, проголодался с дороги, а там кухня хоть и не изысканная, зато вкусная и — от души. К тому же, в доме, полном народа, не так комфортно будет побеседовать по душам. Мне, правда, так неудобно, — сделала вид, что очень сожалеет, — Пообедаем, потом я покажу тебе город, а к вечеру в доме будет поспокойнее, — он задает стандартные вопросы, стало быть, расслаблен и не ждет подвоха, — Что за дом? С кем я живу? — нужно добавить для солидности правдивых фактов, — Я живу у хороших знакомых. Они славные. Вот увидишь они тебе понравятся, — теперь она знает, что он сделал, и грех её лжи ничтожен по сравнению с этим.

— Ты уверена в том, что делаешь? — встревоженно спросил Марк, ещё не теряя надежды отговорить её от этой безумной авантюры.

— У меня нет права на сомнения, — не дрогнув, ответила она, но с силой сжала в руке свой мобильный телефон, и он понял, что лучше и ему принять правила игры этой упрямицы, так как отговорить он её, настроенную столь решительно, не сможет.

«Настоящий ад — в самом человеке». ©

Ровно, как и было договорено, Мей приехала на такси к бару, где её уже ожидали.

Кроме её дяди, там же был и его пособник, сидящий за другим столиком в дальнем конце зала. Его заметила девушка, и его заметил Марк, ехавший за ней на своей машине и вошедший несколькими минутами позже.

Как только он зашел, в нос снова ударил запах алкоголя и табака.

Мей держалась свободно и приветливо, и он только дивился, откуда у неё столько выдержки — он вряд ли смог бы так держаться, сохраняя самообладание и хладнокровие.

Беседа велась не о чем, сколько юноша не пытался вслушиваться.

Другой мужчина за дальним столиком тоже напряженно слушал.

Наконец, девушка сказала что-то про прогулку по набережной, и они начали собираться.

Немного погодя, остановившись у самой двери, Мей вспомнила, что забыла сумочку. Виновато улыбнувшись, она попросила дядю подождать на улице. Это был сигнал для Марка.

Когда вышла на улицу, её поглотило страшное чувство дежа-вю — на этой набережной она билась в истерике, разрывая кожу на спине Марка.

И ей не нужно было задумываться над дальнейшим — всё произошло само собой, вспомнилось сразу всё: как она, пошатываясь, спустилась вниз по лестнице и увидела тех, кто был ей дорог, заколотыми на пропитавшемся их кровью, паркетном полу в гостинной.