Семенной - Кейтлин Морган Стунич
— Так расскажи мне. — Я сую ему обратно свой стакан, и он наполняет его из кувшина, щупальце обвивает ручку. Я чувствую пульсирующее свечение планеты позади себя, но как бы она ни была красива, мне нужен перерыв от созерцания.
— Не знаю, можете ли вы сказать, но Весталис — задиры. — Он вздыхает и ставит кувшин, направляясь к огромному окну и глядя вниз на свою планету своими странными глазами. Это одно из самых странных зрелищ, что я когда-либо видела: этот носящий ковбойскую шляпу, полуголый инопланетянин со штурмовой винтовкой, пьющий стакан воды и смотрящий в окно космической станции.
Кто я вообще теперь? Я точно не Ив, организатор банкетов. Я надеялась, что буду Ив, парой Абраксаса. Я не знаю, что сейчас думать. Всего за несколько коротких дней этот тупой мотылек перемешал мне мозги.
— Они правят Ноктуидой с помощью страха. — Он смотрит в мою сторону, все еще розовый. Он может лгать — может быть, Весталис правят Ноктуидой с помощью страха и оружия или страха и уважения — или, может быть, они вообще не правят с помощью страха. Но он также может говорить мне чистую правду. Я склоняюсь к последнему, и сама не знаю почему. — Как думаете, что случилось с Картианцами? — спрашивает он, упоминая вид Зеро. Он не может знать, кто она такая, так что он должен упоминать ее расу по другой причине. Что-то в его выражении лица говорит мне отнестись к этому серьезно. — Они имели наглость постоять за себя, и теперь они просто… — Он щелкает пальцами —…космическая пыль.
— Что именно ты под этим подразумеваешь? — уклоняюсь я, желая не слышать всего этого. Ничто из этого — не моя проблема. Мне все равно. Правда. Мне, блядь, насрать. Я хочу жить на Джунгрюке с Абраксасом, чтобы он заботился обо мне, трахал меня и обнимал, и — ладно. Ладно. Я признаю это. Я хотела ребенка от Асписа. Я хотела дочь с эбеновой чешуей, рогами и хвостом, как он мне и говорил. И что с того?
Хит продолжает, глядя в окно на свою собственную планету. Он не останавливается, чтобы ответить на мой вопрос прямо, и у меня складывается впечатление, что все это вещи, которые он отчаянно хотел кому-нибудь сказать, кому угодно, но не имел возможности.
— Весталис заявляют, что они абсолютно справедливы, потому что их пары могут быть любого вида. У них нет предвзятости или фаворитизма. — Он фыркает со смехом, еще больше пузырей вырывается с его губ. С очередным вздохом он приподнимает шляпу и выпускает питомца. Тот немедленно приземляется мне на плечо, и он качает на него головой. — У них нет собственной планеты. Вместо этого они уничтожают другие планеты и пожирают их без задней мысли. — Он пожимает плечами, словно это пустяк, но… это довольно-таки большой пустяк. — Тот корабль, на котором вы находитесь, он достаточно велик и достаточно мощен, чтобы стирать целые планеты.
— Я… — Я внезапно думаю о Джунгрюке. О Земле. Об этой планете прямо рядом со мной. Я думаю о том, какой Рюрик добрый, о том, что я его принцесса, и как мы могли бы стать королем и королевой. Если бы мы стали, никто бы не взорвался. Мы бы не уничтожали планеты. Мы бы… ты пытаешься освободить всю галактику?!
С каких пор я превратилась в такого человека? В человека, которого волнует подобная чушь? Я не такая. Я просто хочу прожить свою жизнь, чтобы меня оставили в покое. Я не хочу такой ответственности. Это слишком. Я не просила об этом. Я просто пыталась организовать банкет на сборе средств веганской поп-звезды.
— Весталис — паразиты. — Лицо Хита смягчается, когда он поворачивается ко мне, забирая мой пустой стакан для воды. Я даже не заметила, что пила из него, но теперь, когда его нет, в горле пересыхает. Он ставит стаканы на маленький столик, а затем подходит ко мне вплотную, кладя руки мне на плечи. Легкий трепет пробегает в животе, которого я не хочу, поэтому я его игнорирую. Мне не нужны никакие другие мужчины в моей жизни. Все, что мне нужно — это Абраксас. — Ив, если ты спаришься с принцем, он возьмет контроль над твоими яйцами.
Я пытаюсь вырваться из хватки Хита, но он меня не отпускает.
— Моими… яйцами? — Я не совсем понимаю, что он имеет в виду.
— Да. Твоими яйцами… или яйцеклетками, да? Так они называются? — Хит облизывает губы и опускает голову, пытаясь придумать, как объяснить, при этом все еще говоря ложь или… говоря правду, или… неважно. Я ориентируюсь на интуицию. — У человеческих самок есть яичники, не так ли? Вы рождаетесь со своими яйцами, и у вас их лишь определенное количество?
Я киваю, когда он поднимает взгляд. Все это правда. Он не шутил, когда сказал, что много знает о людях. Кроме того, каждое слово, которое он только что сказал, было вопросом. Я не могу использовать простые факты, чтобы подтвердить, розовый или синий — его цвет правды. Хороший ход, Фалопекс.
— Весталис спроектированы так, что при первом спаривании с самкой они берут под контроль ее репродуктивную систему. Все твои яйца будут оплодотворены его ДНК. — Он поднимает один палец, оба глаза и все шесть зрачков прикованы к моему лицу, чтобы оценить реакцию. — Даже если тебе удастся сбежать от него позже, даже если ты будешь близка с кем-то другим, любой зачатый тобой ребенок будет его. Твоим тоже, разумеется, но его. — Он отпускает меня и выпрямляется. — Каждый зачатый тобой ребенок будет самцом Весталис. Точка. Никаких отклонений. Никаких исключений.
Я с трудом держусь на ногах. Отворачиваюсь и, спотыкаясь, бреду к скамье, плюхаясь на нее так сильно, что чувствую удар костями.
Я… я никогда не смогу родить ребенка от Абраксаса? Я никогда не смогу иметь дочь? Я… кажется, меня сейчас стошнит. И на этот раз это не из-за астрофобии. Я закрываю глаза и вцепляюсь в подушку напряженными пальцами.
Хит садится рядом, что-то бормоча себе под нос.
— Вот почему людям не место здесь, — повторяет он. — Вы не можете играть в игры не на жизнь, а на смерть, когда не знаете правил.
Какое-то время мы сидим в тишине.
— Рюрик нас еще не нашел? — спрашиваю я наконец. Я больше чем просто раздавлена. Честно говоря, мне херово. Я подавляю желание прижать руку к животу. Рюрик был по крайней мере честен в
