Обманутая драконом. Сирота в Академии магии - Елена Смертная

я не заметила этого. Однако сейчас я внимательно смотрела в след уходящей кошечки, и не могла понять… что это такое? Откуда оно взялось?

— Дакота? — отвлекла меня Миранда. — Ты идешь?

Я вздрогнула. Ещё раз посмотрела на удаляющуюся фигуру в сером. Нет, мне не показалось…

Я отключила силу и быстро проморгалась. Когда видишь нечто столь непонятное и негативное, иногда начинает щипать глаза. Посмотрела на Миранду. Наверное, пока не стоит ей говорить. Вдруг я ошиблась?

— Д-да. Иду.

Глава 10

Секреты и опасения

Второй день учебы прошёл комфортнее. Во многом потому, что Миранда меня не отталкивала, и у меня появился человек, с которым можно обсуждать лекции, темы, расписание и прочее.

Когда находишь приятеля в коллективе, жить становиться легче. Правда вместе с собеседником я получила ещё и враждебные взгляды в спину. Но что поделать? Где-то прибыло, где-то убыло. Рядом с Мирандой мне было гораздо приятнее, чем с привилегированным сыном ректора. Хоть вчера он и сказал «обращаться по всем вопросам».

Вечером, пока соседка активно смешивала в своём фирменном котелке какие-то жуткие микстуры, я сидела за книгами. Лишь иногда посматривала на Миру и скрывала улыбку за учебником. В порыве приготовлений зелий она из утонченной аристократки превращалась в ворчливую ведьму, которая вслух ругала ингредиенты, «глупую кастрюлю» и вообще весь мир вокруг.

— Варишь очередную заразу для Харланда? — спросила я в какой-то момент.

— Нет, — соседка как раз кинула в варево нечто похожее на лапки насекомых. — Это суп.

Я замерла в удивлении, но Миранда быстро выдохнула с толикой профессионального раздражения и продолжила:

— Ну конечно это яд. Кровью девственницы не поделишься?

Надо поставить пометку в мысленном блокноте: не трогать эту злюку, когда она занята работой.

Вопрос смутил, но я быстро нашлась, что ответить:

— А что, твоя уже не подходит?

Мира фыркнула, прищурилась, нахмурилась… а после сделала вид, что этого вопроса не существовало. Мне и самой стало немного неловко за такое парирование. Но она опять первая начала!

— У тебя ведь, кажется, есть парень? — я попыталась сгладить углы. — Аксель, да?

— Да. Сейчас он вместе с другими ребятами на спортивных соревнованиях. Когда Аксель был здесь, Харланд вел себя куда более прилично. Так что теперь мне приходится держать его на прицеле. Папашка-то сыночке ничего не сделает, сколько не жалуйся…

Я улыбнулась и с тоской коснулась амулета, который висел на шее, под одеждой. Хоть Миранда и была отвлечена, она как внимательная орлица тут же приметила это.

— Дакота, а ты… кого-то здесь ищешь?

Вопрос застал меня врасплох настолько, что я чуть не свалилась с кровати.

— С чего ты взяла?

— Ты заглядываешь в лицо каждому встречному студенту в коридоре. Здесь учится твой брат? Или парень?

Мне не хотелось рассказывать слишком личное, но с другой стороны в этой моей тайне нет ничего такого. Да и вдруг Миранда что-то знает? Ведь секретарша ректора так и не согласилась сказать, учатся ли в академии хоть какие-то Скаи. И я не знала, как ещё искать его. Только надеяться на случайную встречу в коридоре.

— Ну… скорее последнее.

Щеки зажгло румянцем.

— А чего ты не спросишь в ректорате, в какой группе он учится?

— Это сложно объяснить, но… я знаю только имя. Без фамилии.

Миранда посмотрела на меня с удивлением, но вскоре тактично скрыла его за задумчивостью. Хоть она была резковата, но мне кажется, хорошо умела читать эмоции людей и подбирать слова. Когда хотела этого, конечно.

— И как его зовут?

Я мысленно поблагодарила, что соседка не стала расспрашивать: как же так получилось, что я даже полноценного имени не знаю. На самом деле, нам в приюте вообще не говорили фамилий других детей. Я свою-то узнала лишь из документов, когда отправилась в академию.

— Скай.

— Нет, таких не знаю. Наверное, учится не на зеленом. Ну, или не в нашей группе.

— Да, в этом и сложность. Не буду же я заходить в каждую аудиторию и рассматривать всех парней.

— А он почему тебя не ищет?

— Пока что не знает, что я здесь.

И вновь порыв удивления, который Мира тактично скрыла.

— У вас не было возможности связаться? Хотя бы письмами?

Я отрицательно мотнула головой.

— Если честно, мы последний раз виделись много лет назад. Я лишь знаю, что он тоже учится здесь.

— Да-а-а, интересное дело. Я вот также долго не виделась с Харландом, который в детстве был нормальным, и посмотри, что из него выросло…

— Скай уж точно не такой!

Я столь резко отреагировала, что соседка прокашлялась и добавила:

— Прости. Ты права. Вырасти таким, как Харл, ещё надо постараться. Ну, тогда можем с завтрашнего дня искать его активнее. Походить по общежитиям. В них не пускают, если тебя не проведет кто-то из факультета, но у меня есть кое-какие знакомые то тут, то там. Да и в аудитории заходить на осмотр не так уж стыдно. Просто нужно найти хороший повод…

Мне было приятно, что Миранда включилась в мою проблему и готова была помочь даже без просьб. Это лишний раз доказывало, что хоть в её котелке булькал яд, она всё же хороший человек.

Я хотела отложить книгу, чтобы взяться за другую, но вдруг на кровать выпала плетёная закладка, которую подарила Фанни. Я вспомнила о неприятной ситуации. А главное — о том, что видела в ауре этой милой девушки.

— Миранда, можно я кое о чём тебе расскажу, но ты не будешь спрашивать, как я это поняла?

Соседка посмотрела на меня с хмурым любопытством.

Я не хотела рассказывать о силе своей глаз. По крайней мере, если не случится что-то угрожающее и серьёзное. Но, кажется, с Фанни могло происходить нечто подобное прямо сейчас.

— Ну… да, конечно. Рассказывай.

— Мне кажется, что на Фанни кто-то ментально воздействует. Причем очень много и стабильно.

Я поняла это, когда увидела в её ауре фиолетовый цвет. Именно такой была пыльца Миранды, когда она помутнила мой разум. Иногда цвета аур были мутными и показывали общее настроение. Тёмная, если человек злится или светлая, если излучает добро. Но у некоторых эмоций и влияний есть свой определенный спектр. Изменение в разуме было фиолетовым. К сожалению, я хорошо успела это выучить.

Иногда в приюте девочек, которые вели себя особенно плохо или даже пытались сбегать, надзирательница водила в особенную «комнату прилежности». Я не знаю, что там делали, но после проказницы возвращались куда более мирными и покладистыми. Правда из их взгляда терялась искра, а в ауре появлялся