Роззи. Стать счастливой. Часть 2 - Лира Алексахина

которым проезжали, были мощеные и чуть под углом. Нечистоты грязной струйкой текли вниз, совершенно не добавляя очарования. Эта картина заканчивалась возле домов побогаче и совершенно пропадала в центральной части. Город украсили по случаю празднеств и облагородили, как могли.

Сняли две комнаты в дорогой гостинице. Нам повезло, что какое-то семейство не прошло проверку на невинность невесты и спешно отбыло восвояси на рассвете. Мест нигде не было. Толпы людей наводнили столицу, создавая рай для воришек и карманников. Помахала ручкой мечте пройтись одной. Вкусно поев из чистой посуды, решили выдвигаться. Маргарет попросилась остаться охранять добро, Агнесс ушла к своему знакомому за артефактами. Я, Вигмар, Вилли, Ири и охрана пошли гулять.

Вояж начали с самого модного и известного салона готовых платьев. Отдельно стоящий особнячок на два этажа, чистый, блестящий множеством окон, с собственной дорожкой и маленьким садиком перед зданием. Заведовала сим местом паломничества местных модниц некая дама по имени Мадлен. С порога нас окутал сладкий аромат духов, услужливый дворецкий и ослепительные улыбки помощниц. Вигмара узнали, логическая цепочка выстроилась быстро, приняли радушно.

— Доброго дня, господин Овиндж! Доброго дня, госпожа Блэк! Мадам принимает гостью, скоро закончат. Угодно ли подождать? Уверена, вас мадам примет без записи, — распиналась темноволосая помощница.

Точно. Запись, положение в обществе, иерархия, лицемерие и угодливость. Понимаю, почему родители жили уединенно. Медленно моргнула.

— Да, — просто ответил Вигмар, проходя к креслу.

Сейчас он снова был похож на засранца опекуна, что был в самом начале. Наверное, так и надо. Нас оценивают, взвешивают, а потом все растреплют желающим. Дядюшке подали чашку горячего взвара и вазочку дорогущих сладостей. Вилли остался стоять за креслом господина. Ири двинулась за мной. Я рассматривала местный эксклюзив и вздыхала. Одно слово подходило подо все — слишком. Слишком вызывающе, слишком громоздко, слишком заморочено, слишком украшено. Но одно платье купить было надо.

— Доброго дня, господа! — раздалось за спиной.

Мадлен выплыла, гордо неся себя и грудь четвертого размера миру. Рыжеволосая, яркая и надменная.

— До встречи, душа моя, — тепло попрощалась хозяйка заведения с уходившей гостьей.

Первое, что бросилось в глаза — ослепительный цвет серебряных волос. Уже потом внимательный взгляд, средний рост и слегка округлая в нужных местах фигура. Миндалевидный разрез темно-серых глаз, чувственные розовые губы, аккуратный прямой носик — девушка была ослепительно красива.

— Доброго дня, господа.

— Доброго дня, — откликнулись мы.

Поклоны равных. Я двинулась к Маделен. Мы не понравились друг другу сразу. Мадам слишком наседала, предлагая вычурные наряды за баснословные суммы, не слушая возражения и предпочтения. Слава бесхребетной затворницы прибыла раньше меня.

— Сожалею, — перебила ее на полу слове, не желая тратить время на противную тетку. — Мы сможем приобрести два чудесных произведения. Розовое чудо третье слева от входа и лиловый наряд, рядом с ним.

— Дорогуша, всего два платья??

— Я надену ваши творения, самые лучшие из всех в столице, лишь на самые торжественные моменты — представление королю и оглашение итогов отбора, — уверила подобревшую от таких слов тетку. — К великому сожалению, я временно стеснена в средствах до оглашения завещания.

Мадлен скривилась, но продала. Слово «нищенка» звенело в воздухе. Уходили под натужный скрип улыбок со всех сторон.

Прошлись по всем приличным лавкам. Шляпки, сумочки, наряды, обувь, плащи — все недостающее было куплено быстро. Уговорила Вигмара переодеться и пройтись торговцами средней руки по ближайшему рынку. Двое охранников пошли с нами.

Центральный рынок — самый приличный из всех, голосил на все лады и щедро предлагал свои сокровища желающим. Сил оставалось мало, предложила всем вместе перекусить, расположившись за столиком на улице. За отдельную монету, нам помыли до скрипа приборы и посуду, за отдельную угрозу наслать чесотку и понос, побежали готовить свежее в чистых кастрюлях. Пока пили взвар в ожидании, глаза рассматривали окружающих людей. Взгляд зацепился за патлатого мужика, торгующего готовыми платьями. Товар был аккуратно разложен и совсем не соответствовал продавцу. Подошла ближе. Все стежки были аккуратными, ткань мягкой, хоть и бедной.

— Доброго дня, господа! — склонился продавец до земли.

— У кого украл? — спросил Вигмар.

— Как можна, господин? — возопил мужик. — Жена моя шьет значитца, а я продаю вот тутово. Лавка-то ейная далече, а тута попродать завсегда проще. Отошла с сынком! Да вы поспрашайте люд! Усе скажуть, платья нашины. Не ведаю, когда воротаютца.

— Беру, — решила взять все. Видно, что человек старался, когда шил.

— Какоеть из них, госпожа?

— Все беру.

У мужика дернулся глаз, не веря счастью. Забрали покупки и вернулись за стол как раз вовремя. Принесли еду. Расплатились и пошли дальше. Приобрела редких трав, мелки подарков Маргарет, Вилли и Ири. Прошло не меньше часа пока гуляли. Возвращались мимо той-же харчевни, где перекусывали. Проходя мимо услышала:

— Слыхала ль, Морису золотишка привалило? Напился и проиграл усе деньжищи-то! Кака то важна цаца купила все тряпки, что Ида шила. Исчо и побил болезную. Сынок значитца потащил мамашку в лавку, токмо денег на знахарку у них нету. Ида с ейными руками не скоро оклемается. Чего жрать то будут…

— А неча было рожу кривить, пошла бы за мясника, худого не знала б.

— Так пасынка брать не хотел от покойного мужа, вот Ида не шла. Любит дитятко.

— Вот и гниет таперича в дыре, — закончила разговор вторая, отвернувшись.

Я встала как вкопанная. Вот дерьмо. Один из парней отошёл найти Мориса, второй узнал у болтушек, где находится лавка Иды. Не делай добра, не получишь г… Можно было уйти, сделать вид, что не мои проблемы. Только внутри было гадко, от осознания сопричастности.

Нужное место нашли быстро. В одном из самых бедных кварталов. Вигмар и охрана вытащили оружие, окружив меня. Много пар глаз заинтересованно следили за тем, как мы вышли из повозки. Оставили обоих парней с извозчиком, чтоб не уехал раньше времени.

— Госпожа, побыстрее, если можно. Не спокойно здесь. Как бы худого не случилось.

Старый покосившийся домишко никак нельзя было назвать громким словом «лавка». Постучали и вошли. На полу тянулся кровавый след. Встречать вышла сама хозяйка. Свежий фингал и разбитая губа подтвердили, что пришли по адресу. Худая изможденная женщина поклонилась, пряча руки за спиной.

— Доброго дня, господа. Чего изволите?

— Вы Ида?

— Да, госпожа.

— Покажите, пожалуйста, руки.

Женщина, поджав губы, показала трясущиеся руки.

— Сын шьет?

— Вместе, госпожа, когда могу,