Офень флая федьма - Елена Амеличева

молока из хладника, добавила тертый сыр, сметанку и пару ложек муки. Быстро все довела до ума венчиком, присовокупив несколько щепоток специй.

— Ловко у тебя выходит, — одобрительно хмыкнул копытный.

— Я таверну держу, — пояснила, шлепнув на огонь огромную сковородку. — Готовить научилась раньше, чем ходить.

Кубик сливочного масла зашкворчал и стало уютно. Люблю звуки кухни, умиротворяют. Перемешав еще раз смесь, я выложила ветчину и помидорки, перец — таких порезанных заготовок у меня «пара телег» в хладнике, чуток потомила и залила сверху яичной смесью.

— А вот и наши проверяльщики подтянулись, — шепнула Эзре, увидев входящих на кухню зевающих детей.

Он напрягся.

— Доброе утро! — я расцеловала еще сонных ребятишек. — Ручки помыли? А мордашки? Тогда садитесь за стол.

— А это наш фараон? — спросила Машенька, заняв свой стульчик и ткнув пальчиком в Эзру.

— Он самый, — накрыла сковороду блюдом, перевернула на него омлет и вернула его дожариваться бледной стороной.

— А почему не такой теперь? — упорствовала малышка, начав муслякать ложку. — Почему фараон теперь стал другой совсем?

— Какой не такой, милая? — я напряглась.

— Нууууу, — она задумалась. — Точно не такой!

Взгляд девочки остановился на голове демона.

— Без рожек? — догадалась я.

— Да, где рожки?

— Отвалились, — притворно вздохнула. — Они же накладные были, помните?

— Нуууу да, — Маша с Севой переглянулись.

— Это Эзра, он оборотень — медведь, ему рожки не положены, так ведь?

— А мы тоже, мы тоже оборотни! — заерзав, зачастила девочка. — По папе. Он у нас красивый! Самый — самый красивый в городе.

Мое сердце защемило. У этого козла замечательные детишки родились. А он, вместо того, чтобы их растить и любить, по всяким, э-э, нехорошим тетям шастал. Променял свое счастье на чужие постели. Ну как так можно, свое же ведь, родное, глазастенькое!

— Мы — волки! — гордо заявил Сева.

— Пригорает, — отвлек нас Афоня, не спускающий глаз со сковороды. Ему было не до гостей, завтрак ведь куда важнее.

— Ты прав, — я засуетилась, спасая омлет. — Эзра, садись за стол, ты теперь наш работник, так что будешь есть тут и в таверне.

— А папа не будет против? — Машенька нахмурилась.

— Папа уехал по делам, солнышко, — Катя начала помогать мне раскладывать завтрак по тарелкам. — Да, Марьяна?

— Верно. — Кивнула, задавшись вопросом, как много знает старшая. Надо будет уточнить попозже. — У него срочные дела касаемо, э-э, скота. — Тоже уселась за стол. — Ну, начнем?

— А меня подождать не надо? — раздалось позади нас.

— Кто последний приходит, тому остается только вылизать тарелки! — пропела Машенька, выдав одну из любимых присказок отца.

— Ишь ты, как сурово! — Кондратий забрался на свой стул, огладил бороду и глянул на демона, который с аппетитом уминал омлет. — А это кто у нас тут такой прожорливый?

— Так работник новый, — я положила вековушке завтрак. — Фараон, что деток развлекал, помнишь?

— Такого не забудешь, — он усмехнулся. — Прожорливый. Не прокормим, Марьянушка!

Эзра подавился и покраснел.

— Кондратий! — повысила голос и посмотрела укоризненно. — В моем доме никого куском попрекать не будут — никогда! Приятного всем аппетита, — поставила на стол хлеб, масло и села сама. Проголодалась, жуть!

После завтрака поспешила к больным, в пристройку к дому. Вчера забегала лишь разок, перевязки сделать по-быстрому, так что сегодня надо всех осмотреть. Катя осталась наводить порядок на кухоньке, ведь сегодня ни уроков для малышни, ни курсов кройки и шитья не было. Демон же увязался за мной. Мотивация его была весьма спорной. Не представляю, чем он смог бы мне помочь. А вот помешать — всегда пожалуйста, с этим у него проблем точно не возникнет.

Да Эзра и сам это понял, когда зашел в помещение, в котором его рога — сейчас не видимые — упирались в притолоку. Я прошлась по комнате, где болели пара старушек. Одна с ожогом — опрокинула себе на руку чугунок с кипящей водой. Вторая с лихорадкой. Судя по тому, как мои бабульки сплетничали, стреляя глазками в старичка с переломом, обе шли на поправку. Дедуля же мирно досыпал, игнорируя женские желания.

Глава 19

Сладкий

— Доброе утро, бабушки! — пропела, подойдя к ним. — Кудри накрутили, смотрю, губки подмазали. Выздоравливаем, значит!

— Выглядеть надо всегда хорошо, а то ведь неизвестно, когда суженого встретишь, — ответила одна, разглядывая Эзру.

— И кто это у нас тут такой сладкий? — пропела вторая, тоже балуя его вниманием.

Смущенный демон попятился, задел задом столик на колесиках и едва не поронял с него все на пол.

— Осторожнее с инвентарем! — помня о почившем варенье, я взяла инструменты и бинты. — Не бойся бабушек, они тебя не обидят. Так ведь, милые?

— Ой, не обещаем! — дружно захихикали они.

— Ладно, хулиганки, оставлю вам его, когда осмотр и перевязку закончу. — Пусть принесет завтрак и почитает книгу, чтобы не скучали.

— Спасибо, Марьянушка! — озорницы расцвели. — А то так скучно, сил нет! — покосились на мирно храпящего деда. Да, кавалер из него никудышный.

Я улыбнулась, обрабатывая ожог. Больницы у нас дорогие, поэтому частенько небогатый люд ко мне идет. А бывает, и просто стариков сплавляют в мой лазарет. И чтобы не тратиться, и отдохнуть от них. Не у всех дети и внуки хорошие вырастают. Но у многих просто возможности нет за бабулей и дедулей приглядывать да на перевязки водить. Всякое бывает, никого не сужу. А то ведь, как сплетни плести так все горазды, а как самого такой же петушок жареный клюнет в одно место — так сразу, с возмущением и пеной у рта — «это другое!».

— А может, я с тобой пойду и… — начал демон, когда закончила дела с больными.

— Нет уж, — оборвала его. — Развлекай пациентов. И смотри, пусть они останутся довольны! — зашагала прочь из лазарета, хихикая.

Какая-никакая, а все ж таки месть за вареньице и шафран!

А меня ждали четверолапые пациенты. Вот их сейчас было много. Птенчики, что из гнезда вывалились, едва вылупившись, ютились в коробках с пухом, греясь под магической лампой. Кошки и собаки