Зверь. Изменил мне — изменил меня - Ляна Вечер

свалить на другую планету, он бы свалил.

Карим ведёт себя странно, а я из-за этого нервничаю. Память не возвращается, поговорить о прошлом не с кем. Сплошной мрак и пустота. И вообще в поведении моего брата многовато тёмных пятен.

— Чем занимаешься? — заглядываю в баню.

— Печку чищу, — выгребает золу из топки. — Пойду выкину, — разгибает спину и стоит с совком в руке. — Посторонись.

— Не посторонюсь, — мотаю головой. — Ты меня избегаешь?

— Что за глупости, малышка? — на красивых губах мелькает нервная улыбка.

— Глупости? — вздёргиваю бровь. — Тогда почему каждый раз, когда я прихожу, ты уходишь.

— Совпадение, — легко отбивает мою атаку.

— Да? А то, что ты не ночуешь дома, тоже совпадение?

— Охота, — скупо объясняет.

Нормальные люди одеваются для похода в лес, берут оружие и идут на охоту. У Карима всё наоборот. Он в джинсиках и футболочке безоружный прётся в тайгу ночью. Спит, наверное, под кустом. Почему не дома — непонятно. Первую ночь в одиночестве я жутко боялась, а потом ничего, привыкла. Но это ненормально. У человека есть дом, диван, а он в лесу дрыхнет.

— Я похожа на дуру? — складываю руки на груди.

— Нет, — буркнув, Карим выходит из бани.

Опять! Нет, дружочек, не в этот раз.

— Карим, мне плохо одной, — опираясь на трость, ковыляю за ним. — Мне надо с тобой поговорить.

— О чём? — спрашивает, будто не понимает.

Зло берёт! Но я держусь. Мне нужен конструктивный разговор, а не ссора, которая приведёт к обоюдному молчанию.

— Не включай дурака, — встаю перед ним. — Ты обещал рассказать что-нибудь из моего прошлого.

— Как только начнёшь вспоминать, я расскажу. Это поможет плавно восстановить твою память. Стресс тебе ни к чему, девочка.

М-м… Девочка, малышка, сестрёнка.

— Почему ты не зовёшь меня по имени? — сощурившись, смотрю в чёрные глаза.

— Зову… — отвечает неуверенно.

Врёт! Ни разу не назвал меня Асией.

— Не зовёшь, — тыкаю пальцем в мощную грудь.

Здоровенного бугая от моего тычка уносит назад на полметра. Понятно, что не в силе дело. Карим от меня шарахается.

— Тебе поскандалить приспичило? — ворчит, делая вид, что занят важными делами.

Копаться в ящике с инструментами — что может быть важнее?!

— Я хочу понять, что, чёрт возьми, происходит! — психую. — Ты ведёшь себя странно!

— Нормально, — огрызается.

— Кто к тебе приезжал несколько дней назад? — не унимаюсь. — Что это был за человек?

— Мой старый знакомый. Я уже говорил тебе.

— Он кричал, что природа своё возьмёт. Что ты вернёшься в стаю, — освежаю память брата. — Что это значит? Что за стая?

— Тебе послышалось, — с ледяным спокойствием врёт Карим.

Слов нет! Стою тут перед ним, как идиотка, правды добиться пытаюсь. Он надо мной издевается?! Я память потеряла, а не с ума сошла! Нет у меня слуховых галлюцинаций!

Рыкнув, разворачиваюсь и ковыляю в избу. Ничего я от Карима не добьюсь, только нервы зря потрачу. Кто бы знал, как я жду, когда память вернётся! Думаю, в воспоминаниях будет много сюрпризов.

Захожу в дом и с тоской смотрю на бардак. Здесь до сих пор никто не прибрался. Я не могу, а Карим только обещает. Чую, ещё пара дней в этом хаосе — и я начну выгребать хлам из дома через не могу.

Добираюсь до кровати, сажусь и смотрю на наше с братом фото в рамке на стене. Это не единственная фотография — их тут хватает. Везде мы вместе. Взрослые. Нет ни одного снимка из детства, фоток наших родителей тоже нет. Это очень странно.

В душе снова поднимается пыльная буря сомнений. Нет, я не могу просто сидеть и мучиться. А что я могу? Снова задать тысячу вопросов и получить на них односложные ничего не значащие ответы. Всё.

Лучше пойду прогуляюсь. Передвигаюсь я не слишком быстро и не особо уверенно, но у меня есть трость и огромное желание проветриться.

Выхожу из дома, и взгляд примагничивается к брату. Он нашёл новое и, конечно, срочное дело — ковыряется под капотом машины. Бесит!

— Далеко собралась? — вытирая руки тряпкой, следит за мной внимательным взглядом.

— Прогуляюсь по лесу, — сообщаю без эмоций.

— Стоять! — преграждает мне путь. — По лесу одна? Ты мышей в доме боишься, а там звери дикие.

— Никого я уже не боюсь, — вздыхаю. — Одинокие ночи закаляют, — подкалываю брата с ехидной улыбкой.

— Зубы мне не заговаривай, — хмыкает. — Одна ты в лес не пойдёшь.

— Пойдём вместе, — не сдаюсь.

Секундное замешательство, и у брата начинают ходить желваки. Какое «вместе» на прогулку, если он со мной в одном доме пять минут высидеть не может?

— Я машину чиню. Некогда.

— Ну и чини, — фыркаю. — А я пошла.

— Нет, — хватает меня за локоть. — Не хватало, чтобы ты ноги себе переломала. И так еле ходишь.

— Нормально хожу, — выдёргиваю конечность из хватки. — На трёх ногах надёжнее, чем на двух, — кручу трость.

— Ты. Никуда. Не пойдёшь, — чеканит слова, как станок монеты. — По двору гуляй.

Дома моральный терроризм, за двор выйти нельзя. Достал.

— Почему у меня ощущение, что я тебе не сестра? — зло цежу.

— Глупости не болтай. Кто, если не сестра?

— Пленница, — с вызовом смотрю на Карима. — Я чувствую себя твоей пленницей.

В чёрных глазах мелькает непонятная мне эмоция. То ли страх, то ли удивление. А может, всё сразу.

— Я просто о тебе забочусь, — выдаёт на выдохе.

— Забота — это прекрасно, а удавка на шее — не очень.

Продолжать бессмысленный разговор нет желания. Карим со двора меня не выпустит, а спорить с ним бесполезно. Пойду полежу. Книжку глупую почитаю.

— Вечером баня! — кричит мне в спину.

— Иди ты… в баню, — ворчу тихо и захожу в избу.

* * *

Сколько уже девочка живёт у меня? Сегодня шестой день вроде. А ощущение, что вечность прошла. Мне безумно сложно врать Динаре. И ещё сложнее делать вид, что я её брат. Я уже на грани, если честно.

Сестрёнка не дура. Память потеряла, но подвох чует чётко. Каждый день меня к стенке припирает. Моментами я почти готов плюнуть на всё и рассказать ей правду. Из-за матери только держусь.

И работа не прёт. Надо сохатого завалить кровь из носу. Неделю за ним по лесу хожу, а он, гад, след путает. За сохатину мне приличные бабки обещали, только тянуть не стоит — найдут другого поставщика. Охотников-то хватает.

От мыслей о работе я снова возвращаюсь к мыслям о девочке. И так по кругу. Рехнусь скоро. Самое поганое во всей этой истории — неопределённость. Я устал врать. И от неконтролируемого влечения тоже устал. Но я не хочу отдавать девочку