Раздевайся, красавец! Будешь моим трофеем - Анюта Тимофеева

моим существованием, когда можно даже свободно тренироваться! Я уже не говорю о том, что встречи с королевой оборотней… они интригующие! Проклятие, если бы сейчас велели уехать отсюда и никогда, никогда не возвращаться, я бы задумался. Я не смогу ее не вспоминать. Конечно, есть еще жених, но когда это я пасовал перед трудностями!

Так что пора взрослеть, и научиться терпеть неудобства, зная главное – я помогаю спасти жизни своих соотечественников, я помогаю сохранять мир. При этом моя жизнь не так и плоха. Когда я только появился в волчьем городе, то втайне надеялся, что наша королева готовит наступление, и эльфы отвоюют свое господство. А теперь я очень надеюсь, что этого безумства не случится. Не хочется заплатить своей жизнью за сомнительную пользу вероломного нападения. Опыт и инстинкты подсказывают мне, что волки будут соблюдать условия мирного договора, а вот продолжение войны может принести одни смерти и горе.

Зато я немного отвлекся, узнав от королевы Альмиры интересную вещь про «обычаи», насчет которых мне немного наврали, если выражаться культурно. И я чуть не проверил своего наставника на «боеготовность», предложив ему выяснить наши отношения на площадке для тренировок. Вот просто представил, как он улепетывает от меня в своих развевающихся одеждах, подгоняемый ударами деревянного меча!

- Так кто, вы говорите, уважаемый наставник, приказал мне выглядеть «непорочным принцем»? Подскажите, будьте так добры! – ласково обратился я к нему.

Лист почуял неладное. По крайней мере, он побледнел, позеленел, еще поменял цвет… просто смена времен года за несколько мгновений!

- Это был приказ королевы! – проблеял он.

- Какой королевы? – еще более любезно спросил я. – Королева Альмира лично сказала мне, что это ложь, она ничего не требовала!

И, если недавно я хотел бросить в лицо «наставнику» если не жалобу, то просто утверждение о том, что ради мира и чувства долга я пошел… пошел на неприличные вещи, подчиняясь всем требованиям королевы, и спросить, собирается ли он меня за это осуждать? Теперь же я просто промолчу, потому что это не было ужасно или противно. И посторонним, пожалуй, об этом знать вообще не нужно.

- Наша Великая Королева! – патетично ответил Лист. – Она приказала мне обучить вас и следить за соблюдением правил. Она сказала, что это требование этих… победителей!

Последнее слово он выплюнул с омерзением.

- Интересно… - протянул я. – Могла ли ее величество… лгать? – Лист округлил глаза от ужаса. Я продолжил: - Могла ли она… заблуждаться? И будет ли казнен тот, кто ввел в заблуждение ее величество?!

Я открыто издевался, потому что уже сделал для себя вывод: наша королева солгала. Зачем? Не знаю. А я наивный и недалекий дурак, который кроме боевых успехов ничем не интересовался. Вот и получил… что получил.

Конечно, я не буду мстить старшему, который заслуживает почтения и уважения хотя бы в силу своего возраста. Лист оказался такой же жертвой лжи, что, учитывая его годы, гораздо более печально.

Вот зачем было нужно это непонятное вранье? Чтобы я был обозлен? Чтобы отвлекся на бытовые неудобства? Непонятно. Я не силен в интригах. Очень надеюсь, что хотя бы Нисса не участвовала в заговоре, иначе весь мой мир обрушится до основания.

А наставник ушел такой расстроенный и подавленный, что я даже пожалел его немного. Нет, не думаю, что можно так хорошо играть, он мне не соврал.

А вечером за мной пришел слуга, и позвал к королеве. Сердце подпрыгнуло от радости: перед отъездом она решила попрощаться! Возможно, расскажет о своих планах? Ну, это я размечтался, конечно, но ее предыдущая откровенность позволяла надеяться на интересный разговор. Может, и не только разговор… Скучная пустая жизнь, лишенная особенных событий, заставляла цепляться за любые радости и развлечения.

Имени прислужника я не знал. Впрочем, познакомиться со всей челядью этого огромного замка я бы не смог при всем желании, поэтому последовал за ним. Раз королева решила, что он должен меня проводить, то кто я такой, чтобы спорить?

Вначале я послушно шел за провожатым, потом начал немного удивляться, задал вопрос:

- Разве королева приказала прийти не в ее покои?

- Нет, она велела прийти в залу, - не оборачиваясь, ответил слуга.

Прийти в какую-то залу… ну, может, эта встреча будет не наедине? Может, она хочет как-то представить меня своему окружению.

Из полутемного угла коридора выступила какая-то тень, и мне внезапно накинули на голову мешок, а потом ударили, погружая в кратковременную вспышку боли и беспамятство.

Я очнулся, всей кожей ощущая прохладный вечерний воздух. Мы явно вышли из коридоров замка на двор. Точнее, меня вынесли, перед этим спеленав и связав, как гномы – свои колбасы. На голове был мешок или повязка, которые не давали ничего увидеть, во рту – отвратительный кляп из тряпок, из-за которого я испугался, что сейчас начнет тошнить, и моя жизнь бесславно закончится, когда я просто захлебнусь, не сумев даже позвав на помощь.

Хорошо, что хотя бы нос остался открытым, и я старался не поддаваться панике и дышать.

А страшно было. Точнее, я начал ощущать дикую досаду и беспомощность: конечно, никакая королева меня не вызывала, я попался в ловушку. Может, в этот момент Альмира уже скакала по своим делам, и когда она вернется – неизвестно. Без нее мое исчезновение обнаружат, конечно, но станут ли искать так уж активно… Может, кому-то вообще на руку, если я исчезну? Как я успел понять, некоторые хотели продолжения войны. Война – это весело, можно грабить, можно показать свою удаль.

Что собираются сделать со мною? Убить по-тихому и закопать, чтобы никто не нашел? Обставить все это как побег? Как мои родственники посмотрят в глаза другим, если до них дойдет такое известие? Они поверят, что я струсил, нарушил слово чести?!

Борясь с дурнотой и дикой, выворачивающей наизнанку головной болью, я пытался построить какую-то схему в голове, которая объясняла бы происходящее. Обрывки мыслей складывались только вот в два этих основных предположения, ни одно из которых не радовало. И что делать дальше, я не знал. Впрочем, я и не мог пока ничего сделать.

Кажется, меня стали грузить на какую-то телегу или повозку, я не выдержал, задергался, застонал сквозь кляп.

- Очнулся? – раздался приглушенный незнакомый голос.

- Рано, - ответили ему.

И мне… нет, не стукнули снова по голове, которая от этого могла, кажется, уже расколоться пополам, а умело нажали на какую-то точку на шее.