Лиза Смит - Черный рассвет

Старейший из них, учитель Дилоса (Мэгги получила эти сведения из сознания Дилоса), говорил:

– Несомненно, ребенок – Неукротимая Сила. – Голос учителя был полон благоговения… и страха. Дрожащими руками он развернул ветхий свиток. – Какая древность! Он хранился в Королевстве Тьмы веками и был сбережен здесь даже тогда, когда его утратили во Внешнем Мире. Четыре Неукротимые Силы, – продолжал старик, – придут в канун тысячелетия, чтобы спасти мир… или уничтожить его. Пророчество гласит, что они придут с разных сторон.

Один – из края королей, давным-давно забытых,Один – из очага, где теплится огонь,Один – из мира Дня, где два бессонных ока,Один – из сумерек и вновь сольется с Тьмой.

Ребенок заглядывал в окружавшие его жестокие лица и слушал странные слова, не понимая их.

– Забытый край королей, – сказала женщина, – это, должно быть, Королевство Тьмы.

– Кроме того, мы уже видели, на что он способен, – добавил высокий мужчина, – наверняка он и есть Неукротимая Сила. Голубой Огонь у него в крови. Правда, он научился использовать его слишком рано, он не умеет контролировать его. Видите?

Он схватил левую ручку мальчика и поднял ее. Она была повреждена, пальцы сведены судорогой и неподвижны.

Ребенок попытался выдернуть руку, но ему не хватило сил. А взрослые не обращали на него внимания.

– Король хочет, чтобы мы нашли заклинания, которые помогут заблокировать Силу, – сказала женщина. – Иначе он будет постоянно калечить себя…

– Не говоря уже о том, что он может покалечить нас, – грубо оборвал ее мужчина и злобно рассмеялся.

Мальчик оставался ко всему безучастным, пока взрослые тискали его и передавали из рук в руки, как игрушку. Его желтые глаза были сухими, маленький рот крепко сжат, чтобы не дать вырваться рыданиям.

Какой ужас! – с негодованием воскликнула Мэгги, обращаясь к сегодняшнему Дилосу. – Какое ужасное детство! И не было никого, кто бы защитил тебя? А твой отец?

Уходи! Я не нуждаюсь в твоем сочувствии.

А твоя рука? – Мэгги решила не обращать внимания на его грубость. – Ты ранишь руку каждый раз, когда пользуешься Голубым Огнем?

Вместо ответа другое воспоминание вспыхнуло на поверхностях кристалла, и Мэгги погрузилась в него.

Она увидела пятилетнего Дилоса с рукой, затянутой чем-то похожим на планки и скобы. Она сразу поняла, что это были не просто скобы. Это были обереги и телепатемы с заклятиями на Голубой Огонь.

– Вот, – объясняла женщина, которую Мэгги уже видела раньше, стоявшим вокруг мужчинам, – мы можем полностью контролировать его.

– Ты уверена? Вы, ведьмы, иногда так беспечны. Ты уверена, что отныне он сам не может пользоваться Силой? – спросил высокий человек с неприветливым, суровым лицом и желтыми, как у Дилоса, глазами.

Твой отец, – подумала Мэгги. – И его звали… Торментил? Но… – Она не стала продолжать.

Король не был похож на любящего отца и выглядел таким же бессердечным, как остальные.

– Пока я не сниму заклинания, он не сможет использовать Силу. Я уверена, Ваше Величество. – В последних словах ведьмы не было ничего необычного, но Мэгги была потрясена.

От слов «Ваше Величество» Дилос все больше становился наследным принцем в ее глазах.

– Повязка сделает его слабее, – объясняла тем временем женщина. – И он не сможет снять ее самостоятельно. Но я-то смогу… и в любое время…

– Когда он понадобится нам в качестве оружия.

– Да, но для того чтобы Голубой Огонь появился, должна пролиться кровь.

– Покажи, – раздалось повеление короля.

Женщина пробормотала заклинание и сняла повязку с руки мальчика. Потом вытащила нож из-за пояса и быстрым привычным движением, каким бабушка Мэгги потрошила лососину, сделала надрез на его запястье.

Пятилетний Дилос не издал ни звука и даже не вздрогнул. Кровь стекала по пальцам и капала на пол. Желтые глаза мальчика впились в лицо отца.

– Постойте, – попытался остановить ее старый учитель, – Голубой Огонь не предназначен для того, чтобы его использовали подобным образом, а ребенок будет ранить руку каждый раз, когда…

– Сейчас! – приказал король сыну, не обращая внимания на старика. – Покажи мне, какой ты сильный. Порази Голубым Огнем… – Он медленно обвел взглядом окружающих и остановился на учителе. – Ну… допустим, его.

– Ваше Величество! – Старик охнул и прижался к стене.

Золотые глаза принца расширились от ужаса.

– Убей его! – раздраженно повторил король.

Мальчик молча покачал головой, но отец сильно сжал его плечо. Мэгги видела, как стальные пальцы впились в тело ребенка.

– Делай, что тебе говорят. Немедленно!

Дилос обратил взгляд своих огромных испуганных глаз на старика, который съежился и что-то невнятно бормотал, подняв трясущиеся руки, словно пытаясь закрыть себя от удара.

Король отпустил плечо и схватил руку ребенка:

– Немедленно, гаденыш! Немедленно!

И из детской руки вырвалось голубое пламя и полилось нескончаемым потоком, как вода из пожарного шланга. Огонь отбросил старика к стене и моментально охватил его целиком. На мгновение рот учителя искривился в немом крике, глаза вылезли из орбит. А затем старика не стало – только на стене тень из пепла.

– Любопытно, – сказал король, отпуская руку мальчика. Его гнев исчез так же быстро, как и вспыхнул. – Правда, я ожидал, что удар будет мощнее. Я думал, он снесет и стену.

– Дайте ему время, – осипшим голосом произнесла ведьма.

– Ладно, неважно, он и так будет полезен. – Король обернулся к остальным: – Запомните вы все, время Тьмы наступает. Конец тысячелетия означает конец мира. Но чтобы там ни случилось во Внешнем Мире, мое королевство останется навеки.

А маленький мальчик молча стоял и смотрел на то место, где только что стоял старик. Его глаза были все еще широко открыты, зрачки огромны и неподвижны. Лицо побелело, но оставалось бесстрастным.

Мэгги едва дышала.

Ничего страшнее я не видела. – Она с трудом подбирала слова, мысли путались. – Он заставил тебя убить своего учителя… Он заставил тебя сделать это. Твой отец. – Она не знала, что еще сказать. Мэгги искала взрослого Дилоса в этом странном мире грез. Ей хотелось поговорить с ним, увидеть его, обнять и утешить. – Мне так жаль. Мне жаль, что твое детство прошло так ужасно.

Глупости, – отозвался Дилос. – Меня учили быть сильным. И только это имеет значение.

Ты рос без любви, – сказала Мэгги.

Любовь – удел слабых. Иллюзия. И она может оказаться гибельной.