Королевский поцелуй - Екатерина Романова

здесь не пахло, да и не похоже, чтобы дарси Драгнор сюда захаживал. Зажгла несколько молниевых шаров, они не тратят много сил, и мягкий свет не режет глаза. Стеллажи стояли ровными рядами справа и слева, по центру был широкий проход. У стен ютились замшевые диваны с приставными столиками и канделябрами. Я неспешно прогуливалась, читая указатели на полках. Право, политика, гербовые книги, география, биология, военное дело, история…

– Я же им говорил! – раздался чей-то довольный возглас, и я замерла. Даже шары потушила от неожиданности. – Говорил, а они не слушали! Мойва скисла! Да потому что в треску надо было вкладываться, в треску! Кому нужна эта мойва? Там есть-то нечего! Ещё бы путаччу покупали, тьфу! Хозяин вот вложился в треску, и теперь в плюсе. А мойву ни один приличный аристократ даже не обнюхает! – ворчал необычно низкий голос.

Говоривший растягивал «р» и «м».

Страха не было, вел интерес. Я снова зажгла шары и вышла из-за стеллажа.

– Ну, кто тут опять ночами шатается?

Я так и замерла от увиденного. На кресле, сложив лапу на лапу, удерживая в зубах трубку, сидел толстенный рыжий котяра и читал газету. Мы смотрели друг на друга и одновременно хлопнули ресницами. Животное опомнилось первым. Выплюнуло трубку, швырнуло на пол газету и громко произнесло:

– Мяу!!!

– Серьезно? – усмехнулась, рассматривая, навскидку, двадцать килограмм ошеломительной наглости. Кажется, я смотрю на виновника разбитых духов матушки дарси Драгнора.

– Мяу, – отмахнулся кот, ложась по-кошачьи. Мол, тебе все привиделось.

– Я тебя слышала! И видела! Ты хоть знаешь, что курить вредно?

Подняла с пола дымящуюся трубку и закашлялась. Отец иногда закуривает, но я не выношу запаха, убегаю на улицу. Потушила трубку и положила на тумбочку, разгоняя ветром терпкий дым.

– Откуда вообще у кота трубка?

– У хозяина спер-р, все р-равно лежит без дела, – кот недовольно заурчал. – Да, чтоб тебя!

Понимая, что его поймали с поличным, животина развалился в кресле по-человечески и зыркнул на меня надменными пронзительно-зелеными глазами.

– Итак, кто ты, и почему меня слышишь?

Кот-дознаватель? Не хватало света в лицо и… да, в общем-то, остальное все было. И трубка, и наглость, и прошибающий на вылет взгляд, и пробирающий до костей властный голос.

– Может, ты из подмирья? – предположила, разглядывая нового знакомого с интересом патологоанатома. До этого момента я думала, что учитель Пьёрн – особенный и единственный в своем роде. Он крайне замкнут, когда речь заходит о семье или его жизни, а тут… Да точно из подмирья! Есть, конечно, небольшой шанс, что от удара по голове у меня помутился разум, но я ставлю на первое.

Кот утробно заурчал. Его шерсть встала дыбом, а хвост превратился в огромную метелку для стряхивания пыли. Такие бы ресурсы, да по книжным полкам, чтоб не чихалось!

– Я похож на безумного монстра, девочка? – прошипел кот.

– Нет. Вы похожи на моего знакомого фазана. Если встретите, не вздумайте съесть. Мне кажется, он один из ваших.

О разумных сущностях подмирья известно немного. Сам учитель не любит о себе распространяться. Я знаю лишь то, что они есть и от кого-то или чего-то бегут. В подмирье учитель ходит только за травами для моего зелья, и, каждый раз уходя, прощается навсегда.

– Не понимаю, о чем ты. Я обычный кот. Просто умнее остальных. В том числе и, – меня смерили презрительным взглядом с головы до ног. – И некоторых двуногих тоже.

– Тогда, о премудрый кот, – я изобразила шутливый книксен, – не соблаговолите ли помочь мне в одном нехитром деле? Ваш обширный кругозор и, несомненно, великолепное знание здешних мест мне весьма пригодятся…

Котяра немного повыделывался, но все же выслушал мою просьбу и, важно вышагивая, повел меня к одному из дальних стеллажей.

– Мать хозяина погибла шесть лет назад. Добрая была двуногая и наивная до жути. Ты на нее чем-то похожа, – кот даже остановился, чтобы осмотреть меня в тусклом свете шаров из молний. Кивнул, мотнул хвостом и продолжил путь. – Она хоть и была светлой, но изучала тьму. Особо интересовалась проклятьями. Точнее, тем, как их снять. Ты можешь перелопатить всю библиотеку, но не найдешь ничего стоящего. А вот здес-с-сь…

Кот остановился и прошипел как змей, сверкнув в полутьме изумрудными глазищами. Мы остановились возле стены, отделанной деревянными панелями и фресками.

– Здесь ты, возможно, найдешь то, что ищешь.

– Здесь ничего нет.

Я добавила еще несколько шариков, они разлетелись, но ничего интересного не обнаружили. Диван, несколько журнальных столов, даже стеллажи стояли задними стенками. Мы зашли в тупик, красиво обставленный, но, все же, абсолютно безынтересный.

– Она же не дура хранить такие знания на полке! – кот поднялся на задние лапы и постучал себя по голове. – Дневник в тайнике. Даже хозяин о нем не знает.

Кот таинственно захихикал, явно довольный собой.

– И ты так просто отдашь мне этот дневник? В чем подвох?

– Двуногие, – он мотнул башкой. – Во всем подвох ищете. Что, не веришь в мою добросердечность?

Я состроила усомнившуюся мину.

– Должна будешь, – таинственно произнес кот, облокотившись о стену, как бывалый покоритель женских сердец. – Одно желание.

Стать должницей кота? С одной стороны, что он может попросить? Килограмм трески? С другой стороны – это разумная сущность подмирья… Впрочем, если в дневнике матери дарси Драгнора будет что-то ценное, я заплачу любую цену.

– Идет. Где дневник?

– Э-э, не так быстро, красотка! Знаю я таких, получат желаемое и свить, – кот свистнул и показал мордой в потолок, – бывают таковы. Не-не-не, дай лапу.

Я без задней мысли протянула ладонь, и животина так шустро впился в нее клыками, что я даже пискнуть не успела.

– Эй! – отобрала конечность и прижала к себе. Из раны скатилось несколько капелек крови, вспыхнуло золотым светом, и ранка затянулась.

– Мм… не ошибся, старая кровь! – восторженно воскликнул котяра, и его глаза лихорадочно блеснули. Что-то подсказывало, довериться коту была так себе идея. – Ну, теперь держи свой дневник.

Мохнатая лапа три раза ударила по нарисованной корзине с виноградом, и стена едва слышно щелкнула. Еще комбинация ударов,