В плену Патория - Юлия Александровна Пульс

схватки, поражаясь силе этих огромных волков, но слова про обряд не обошли меня стороной.

– Какой обряд?

Миран остановился посреди тропы, ведущей на опушку красного леса, и заключил мое лицо в ладони. От жара, что источали его руки, щеки заалели, а от его снисходительной улыбки, сердце пропустило удар.

– Обряд скрепления традиционно проводится для женщин клана, но от него можно отказаться. Найти истинную пару не так просто, как кажется. Бывает, что все признаки есть, но они лживы, – еле заметно дрогнул его голос. – Если волчица не довольна партнером в постели после консумации, то она вправе не участвовать в обряде скрепления и тогда считается свободной. Вот Минитра, например, – кивнул он в сторону темноволосой высокой девушки, что утопала в объятиях мужчины, и отнял руки от моего лица. Красивая и крепкая она громко смеялась, позволяя целовать себя в шею, – отказалась уже от пятого волка после консумации, – заулыбался Миран и покачал головой. – Теперь всем интересно, чем окончится ее шестая попытка, – я рассмеялась. Самой стало интересно! – Обряд тяжелый и кровавый…

– Кровавый? – переспросила я и напряглась.

– Да. Самец вырезает на теле своей самки особенный знак, который она будет носить до конца своих дней. Они дают клятву верности, но если пара в течение двух лет не обзавелась потомством, волк вправе убить самку, чтобы начать искать новую пару.

– Жестоко, – обронила я, хотя не мне судить о жестокости нравов оборотней, когда в собственном клане творится разврат. – Я пройду обряд скрепления.

Миран заглянул в мои глаза и неожиданно припал к моим губам страстным поцелуем, на мгновение с нежностью прикусив мою нижнюю губу. Отпрянул и приобнял за талию.

– Я и не сомневался в своей безликой девочке, – игриво подмигнул он, и мы направились к опушке леса. Странные чувства разливались по всему телу, а в душе стало тепло и светло. Я мысленно повторяла его последние слова, не скрывая улыбки, и совсем забыла о том, что надо запоминать дорогу. Мысль о побеге сейчас казалась мне глупой, но стоило вспомнить о визите Дагаша, как кровь заледенела в жилах. Я должна покинуть логово хотя бы ради того, чтобы уберечь волков от расправы. Пока я здесь, опасность будет грозить каждому жителю стаи.

Дорога была извилистой и петляла среди редких деревьев, но ноги, облаченные в меховые сапоги, не утопали в снегу. Он превратился в корку скользкого льда и Миран то и дело ловил меня на поворотах. Я удивлялась его ловкости и от души смеялась всякий раз, когда ноги невольно разъезжались по сторонам. Как запомнить путь, когда все внимание приковано к обледенелой дорожке? Но я упорно старалась запечатлеть расположение кряжистых стволов.

Вскоре мы остановились у крутого спуска, а впереди показался водопад необычайной красоты. На фоне запорошенной снегом горы он смотрелся волшебно, а кристальной чистоты вода мощным потоком била по каменной белой чаше, создавая пену и брызги. Но чаша не переполнялась, ведь из нее выходил узкий ручей, плавно расширяющийся в реку. Красные листья, падающие с деревьев, плотным ковром укрывали лениво текущую воду, и издалека казалось, что река полностью красная, вроде изогнутой атласной ленты.

– Наше логово названо в честь реки. Паторий – «Красноводный», как гласит перевод, – пояснил Миран, пока я с открытым ртом разглядывала красоты леса.

– Красноводное логово, – произнесла еле слышно. – Красиво. А Лаир переводится, как «Говорящие холмы». Никогда не понимала, почему и много раз смотрела на холмы резервации. Но так решил отец, когда выбрал это место для своей семьи. В писаниях Лаира говорится, что до пришествия безликих то были мертвые земли, в которых царил лишь мрак и холод, но колдун оживил природу и теперь зимы в резервации мягкие, а лето жаркое, – вспомнила я родной дом и поздно поняла, что сболтнула лишнее.

– Колдун? Твой отец владеет магией?

– Да, но я никогда не видела, чтобы он ее использовал, – посмотрела я на вожака, который задумался над моими словами, но уже через секунду улыбнулся и указал на спуск. – Садись, не бойся. Это весело.

Я посмотрела вниз, и голова закружилась от белоснежной высоты. Я покачала головой, отходя от обрыва, но наткнулась на руку Мирана.

– Возьми меня за руку. Давай вместе? Ты должна увидеть водопад вблизи.

Я вздрогнула, но доверилась ему. Прижалась к его плечу и зажмурилась от страха, резко ощутив невесомость под собой. Состояние полета обескуражило настолько, что я не могла дышать. Холодный поток воздуха бил в лицо, но я уже чувствовала опору. Распахнула глаза и закричала от страха. Мы неслись по скользкой горе на бешеной скорости, а впереди нас ждал сугроб. Когда до него оставалось совсем немного, Миран накрыл меня своим телом и принял удар на себя. Я так обрадовалась тому, что не убилась, что рассмеялась в голос. Вожак поднял меня и поставил на ноги. Теперь я сполна могла рассмотреть водопад, ощутить его свежий запах и морось на лице и руках.

– Очень красиво, – прошептала я, словно завороженная прекрасным зрелищем.

– Я всем сердцем люблю земли моего клана, – сказал с придыханием и повел меня за собой под сень деревьев поближе к водопаду.

Моя тревожная фантазия нарисовала в голове страшную картину – орошенный кровью оборотней снег и тела волков, плывущие по реке. Содрогнувшись, я отмела от себя жуткие мысли и присела на оголенные корни дерева близ воды, наслаждаясь крохотными брызгами. Миран опустился рядом, и я проследила за его взглядом, который застыл на заснеженной пещере неподалеку от русла реки. Ее темная пасть выглядела устрашающе.

– Ноголомная пещера, – пояснил волк. – Говорят, что она ведет прямо в леса столицы империи, но дойти до конца, мало кому удавалось. Внутри слишком темно, а скользкие наросты расположены так, что переломать там ноги очень легко.

Я смотрела в черную пасть, не отрываясь. Уже думала, что нужно взять с собой, чтобы добраться через нее к людям. Прогулка оказалась полезной. Теперь я знала, что есть пути отступления. Осталось придумать, как незаметно выйти из поселения.

– Поэтому волки стаи ее не охраняют? Знают, что никто не придет?

– Армии здесь не пройти, а заплутавший путник не опасен для логова. Здесь и сейчас никого нет, – посмотрел он на меня и провел ладонью по щеке, спускаясь на