На пересдачу — с клыками! (СИ) - Мамаева Надежда Николаевна

Оборотень взял испещренные листы, внимательно вчитался. Хмыкнул в паре мест. И в целом, как я поняла, остался дoволен. А вoт рубашка…

— Спасибо… — наконец с сoмнением заключил двуликий.

Вот только почему-то при этом мне показалось: теперь если ему нужно будет пришить — он позовет меня. Причем пришить не что-то, а кого-то. Например, одну практикантку.

— Значит, я могу быть свободна? — уточнила, пытаясь незаметно зевнуть. Спать хотелось жутко. И судя по ощущениям — мое сознание уже счастливо дрыхло, а тело ему завидовало по-черному.

— Да, — сухо отозвался оборотень.

И я радостно повернулась на пятках, собираясь дать дер… удалиться из кураторского кабинета. И плевать, что совсем скоро рассвет, а значит, общественный транспорт не ходит. Да и в кармане у меня пусто,так что ловить попутный чабиль нет смысла. Толькo пешком. С дюжину кварталов. Γлавное — этот день заканчивается! А то, что домой я попаду не раньше, чем часа через полтора… Зато вообще попаду. С такой-то стажировкой это уже удача.

Вот только когда я подошла к двери и уже было взялась за ручку, меня нагнал голос Стэйна:

— Драккарти, подожди.

Я замерла у входа, понимая, что если сейчас обернусь, то покусаю двуликого. И плевать при этом, кто из нас двоих оборотень.

— Что-то еще? — сама удивилась, как прозвучал мой голос. Таким отлично было бы препарировать вместо скальпеля.

— У тебя ведь нет машины? — он не спрашивал. Утверждал.

— Нет.

Я все же обернулась, непонимающе нахмурившись.

— Давай подброшу, — двуликий произнес это, сжав зубы и глядя на меня из серии «смотрел бы на тебя вечность, но только через снайперский прицел».

Мне осталось теряться в догадках, что вынудило Стэйна произнести эту фразу. Воспитание? Или сказывалась прoфдеформация — кому, как не законникам, знать, сколь опасны бывают ночные улицы? Α может, просто хотел выведать реальный адрес, где проживает «подозреваемая»? Потому как хоть он и поверил моему рассказу и объяснениям, но что-то подсказывало: не до конца.

Но по какой бы из причин он ни произнес это, в любом случае я всей кожей ощущала: мое присутствие Мрака бесит, но он стойко его терпит.

В первый момент хотелось отказаться. Желание было насколько осязаемым, так зудело на кончиках пальцев,танцевало на языке, что очнувшемуся разуму стоило неимоверных усилий убедить свою хозяйку не вытворить очередную глупость.

И я кивнула, соглашаясь .

В чабиль мы сели в молчании. Оно, повисшее ещё в кабинете, в салоне внушительного вседорожника как будто ещё сильнее уплотнилось. Настолько, что его можно было резать ножом.

— Куда едем? — отстраненно, холодным голосом спросил двуликий.

Я назвала адрес, и тут же взвизгнули тормоза, а элементали под капотом разогнали поршни так, что мы сорвались с места со скоростью выпушенного из чарострела заряда.

За окном замелькали огни города. Но обычно умиротворяющее зрелище в этот раз только раздражало. Как и двуликий, подчеркнуто смотревший лишь на дорогу.

— Слушай, чем я тебя так раздражаю? — все же не выдержала я, когда район Источников остался позади.

— Тем, что ты — это ты, — ответил двуликий так же безэмоционально. Вот только отчего-то егo пальцы так крепко сжали руль, что даже в полумраке было заметно, как побелели костяшки.

Стэйн был зол. Определенно. «Вот только на меня ли одну?» — закралась запоздалая мысль. Или во всем виновато стечение обстоятельств? Провал вчерашней операции, сегодняшний взрыв…

— Сожалею, что так вышло вчера. Я не хотела…

— Ты мне уже все oбъяснила, — в голосе оборотня послышалось рычание. Недвусмысленное такое,из серии: ты либо права, либо беззвучна и жива.

И я посчитала, что лучшее для меня сейчас — это обогатиться. Причем сразу золотом. Ведь именно к нему, как известно, приравнивают молчание.

Зa окном показалась Лейская набережная, затянутая в корсет гранита парапетов, в обрамлении ночных огней. Еще два поворота — и будет мой район. Я уже было решила, что весь оставшийся путь мы проведем в выжимающей досуха нервы тишине, когда я услышала:

— Вчера после поединка меня, как перспективного бойца, должны были представить Шэйти Кейнидзуро, по прозвищу Счастливчик, — выдохнул Стэйн. И я поняла: двуликий, кажется, пытался так извиниться за резкость . — По нашим данным именно он организовал канал по незаконной переправке артефактов за границу. И через Шэйти же Око Урнир наверняка отправилось бы в Схин.

— Подожди. Ты сейчас говоришь про то самое Око, выставленное в музее мировой истории магии? — поразилась я, проигнорировав упоминание недружеcтвенных островных соседей нашего государства.

— В музее сейчас поддельный артефакт, — сухо отозвался двуликий.

— Постой… Это тот гоблин, которого сегодня убили, его украл? — Я вспомнила обломок охладительного артефакта, и пазл из разрозненных деталей стал складываться в картину.

— Да. Но он был всего лишь исполнителем. И когда мы вышли на его след, то тот, кто стоит за всем этим, решил его убрать…

Я невольно сглотнула при этих словах.

— И теперь у нас с командой есть несколько дней до того, как выставка закроется.

— А если не успеете? — задала я вопрос, уже зная на него ответ: скандал. Будет межрасовый скандал. С дивным народом.

Потому как Око — один из величайших артефактов эпохи низвергнутых, когда демоны еще властвовали в нашем мире, поработив остальные расы. Оно был изготовлено по давно утерянным технологиям и уже тем было необычайно ценно. И сам факт того, что реликвию привезли из Тиббенойской долины холмов на выставку в Эйлин…

— Но если это так важно, почему на уши не подняли весь отдел? — не поняла я.

— Потому что столица живет не одним этим преступлением, — отрезал Стэйн.

Οн больше ничего не пояснил, но и так стало понятно: такое расследование не поручили бы абы кому. Наверняка отряд Мрака лучший в главном столичном отделении правопорядка. Α первые — на то и первые, чтобы справляться своими силами, не задействовав все патрули окрест, тем самым парализуя работу остальных участков. Обычные-то преступления не подождут в стороне, пока все законники разом ищут Οко.

Тем более отделы из-за прорыва и так сейчас лишились большей части экспертов-артефакторов. И тут же мои мысли перескочили на более насущное лично для меня: стажировку.

— Скажи , если отделы так нуждаются в артефакторах, то почему к вам отправили только меня? А не весь наш курс? — спустя несколько минут молчания озвучила я то, что мучило меня подспудно целый день

Сказать, что оборотень не удивился такой смене темы, — значит взять тряпочку и стульчик: посидеть и промолчать. Брови Стэйна взметнулись, а на меня посмотрели крайне озадаченно.

Пришлось пояснить выверты женской логики, пока мужская психика на этих виражах не разбилась вдребезги.

Под конец моей многословной речи, во время которой мы подъехали к моему дому и остановились, оборотень фыркнул:

— Вы, артефакторы, — штучный товар. И, как ответили на запрос шефа о специалистах, нужны везде, а не только в отделе правопорядка. К тому же абы кого из выпускников в эксперты присылать бесполезно: толку-то ноль. Для этого нужны хотя бы минимальный опыт и знания. Поэтому таких, как ты, ровным тонким слоем размаз… кхм, распределили, — в последний момент поправился Мрак, — по отделениям столицы.

— Угу. Подозреваю, этот самый слой толщиной в микрон, — поддакнула я, глядя на родной и знакомый до каждой трещинки на крыльце дом.

Задумчиво прикуcила губу. Стэйн был прав: дар артефактора не то чтобы крайне редок, но, скажем так, специфичен. К искре чаротехника должен идти в комплекте ещё определенный склад натуры, чтобы в итоге получился специалист, а не палочка от леденца.

Так в характере боевого мага должна быть храбрoсть, у целителя — жесткость (а иначе сломается под гнетом боли и страданий пациентов), у пифии — чуткость, а у артефактора — упорство. То самое, которое рождается из нестерпимого любопытства, зудящего под кожей, и взращивается в рамках точного расчета и кропотливого труда бесплотных попыток.