Кошмар фейри (ЛП) - Уилсон Сара

— Хм, — сказал Экельмейер. — У тебя есть навыки, девчонка?

— Я умею держать язык за зубами, — я будто напоминала себе, что умела такое.

— Это еще мы увидим, — парировал Экельмейер.

— Всех девушек нашей деревни учили готовить, прясть, ухаживать за садом, шить, вязать, собирать шерсть, пасти скот, чистить, делать сыр и прочим женским искусствам, — отметил Олэн.

Но я в этом не была даже сносной. Меня растили охотиться и делать ловушки для всего, что двигалось. Но я не была дурой. Я была зайцем в пасти пса. Если не двигаться, будет шанс убежать, когда пес отвлечется. Если я буду отбиваться, он прикусит и сломает мне спину.

Подлая улыбка Экельмейера вызывала пот под моей одеждой. Я сглотнула, и его улыбка стала чуть шире.

— Думаю, лучше держать такую близко. Так будет видно, была ли она связана с проблемами в лесу этой ночью, не в заговоре ли она с нашими врагами, как боится Корн. Это поможет с вашей проблемой, сэр Чантер, потому что я искал себе подходящую жену и, кто знает, может, ее слепота и простое лицо не отпугнут меня, и я благословлю ее своими детьми.

Я собиралась «благословить» его своей ногой в его животе, если он не прекратит этот бред.

Зеркало на стене замерцало.

— Что это, Кошмарик?

Теперь он нашелся! Я зажмурилась и просила его мысленно молчать. А если его услышат другие?

Олэн кашлянул.

— Ты против? — спросил Экельмейер, его удовольствие все мне объяснило. Он откуда-то знал, что мы с Олэном были друзьями. Он откуда-то знал, что Олэн все еще был мягок со мной. И он собирался использовать это против нас обоих.

— Что эти смертные мыши затевают, Кошмарик? Это твои враги? Я могу забрать их головы как трофеи и повесить над ванной. Это тебя порадует? Это покажет, какой я ценный муж?

Я не осмелилась ему отвечать.

— Конечно, нет, сэр Экельмейер, — Олэн запинался об слова, спеша ответить. — Любая женщина будет рада быть вашей женой, хотя я уверен, что вы хотите кого-то выше деревенских девчонок.

— Жена! Он соперничает со мной за твою симпатию? — завопил Скуврель. — Я запомню эту макушку и буду искать ее, когда попаду в мир смертных. Этот мужчина заплатит за такое. Я не люблю соперничество.

Будто я не знала этого. Я видела, как он убил двух других фейри в клетке.

— Унижение — черта, которую должен принимать каждый Рыцарь, — сказал Экельмейер, не слыша угрозы. Я не знала, говорил он это про себя или для Олэна. — Помойся, девчонка. Увидимся за ужином сегодня. И нарядись как женщина возраста брака, а не в эти лохмотья мальчишки-фермера.

Я услышала шипение Скувреля на фоне.

Я кивнула, не доверяя голосу или удаче. Если я буду быстрой, я смогу убраться в Фейвальд раньше, чем они поймают меня снова.

Глава шестнадцатая

Все запуталось. Я не могла представить главу Двора Смертных в Скандтоне хуже, чем сэр Экельмейер. Хуже, Скуврель теперь знал о нем, что означало, что в Фейвальде знали о нем. Мне не нравилось показывать им наши слабости.

Сэр Экельмейер будет удивлен, узнав, за кого я вышла замуж — и как опасно это было для него. Мне казалось, что Валет Дворов мог устроить много хаоса для напыщенного Экельмейера. В этом было преимущество брака с Валетом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Брак! Я все еще не смирилась с этим. Я не хотела выходить замуж. И не за фейри. Точно не за Скувреля, который выводил меня из себя, от этого кружилась голова. Он был опасным. Он не был прирученным. Я не знала, что теперь с ним делать.

Я дрожала так сильно, что зубы стучали, пошла шла по деревне по северной дороге. И не от холода, а от сил, забирающих жизнь из этого места.

С северной дороги до дома Чантеров было так же близко, как и с западной, но я не хотела снова идти через западные ворота и встречаться с тем рядом солдат.

Солдаты! В Скандтоне. И они не защищали народ, иначе собрались бы у каменного круга, а давили на нас. Если они думали, что это остановит Элли Хантер, то им стоило привести больше солдат. Если придется проникнуть под их носами, я сделаю это, может, даже в шкуре крысы.

Что думал Олэн Чантер, приведя их сюда? Он забыл, откуда он был?

Может, не все это было его виной. Может, все изменилось, когда десять лет назад избрали мэра, и он сказал мне, что я уже не была Охотницей.

Где был мэр Алебрен?

Хм.

Я так задумалась, что чуть не сбила матушку Тэтчер на улице. Я застыла вовремя, избежала столкновения. Она выглядела потрепанно. И старо.

— Куда ты так спешишь, Элли Хантер? — спросила она, но едкость пропала из ее тона.

— Вам нужно покинуть деревню, матушка Тэтчер, — ответила я, пытаясь выполнить долг, хоть и ощутила укол ненависти при виде нее. — Те солдаты опасны.

Ее лицо было нечитаемым.

— Война близко, и они ведут ее в деревню, — сказала я ей, стараясь подтолкнуть ее к действиям. — Все знают, что вы сплетничаете. Посплетничайте, скажите людям уходить отсюда. Уходите с горы к королевствам в долинах. Но нужно бежать, пока не поздно.

Она фыркнула.

— Скажи им сама.

Я сжала ее рукав.

— Когда они решат меня послушать, будет слишком поздно, но вас они послушают!

— Я не помогаю Охотникам, — сказала матушка Тэтчер, вскинув нос. — Ты принесла эту беду. Моей дочери и ее мужу приходится убирать за тобой.

— Но решения принимает не Олэн, — возразила я, и было все равно, слышали ли нас прохожие. — А новый сэр Экельмейер. И ему плевать на Скандтон. Он не будет больше слушать вас или Олэна!

Она покачала головой.

— Ты опоздала на десять лет, девочка. И я не буду помогать тебе. Так что иди в долину сама, если эта деревня портит тебе кровь.

Я недовольно зарычала, но она прошла мимо меня, сбив мою повязку. Она ковыляла сквозь бурю снега, не замечая, что он собирался на ее шали и седеющих волосах. Мои глаза выпучились от того, что и ее края распутывались и сплетались, словно она медленно становилась фейри.

Что происходило в Скандтоне?

Я выдохнула с тревогой, глядя на старую гостиницу в центре деревни. Напротив нового дома Олэна и бараков. Несмотря на трепет в животе от вида потока солдат, несущих припасы к баракам, я уперла руки в бока и прошла к гостинице. Раньше она была единственной в деревне. Теперь я видела, что старый дом Тэтчеров сделали другой гостиницей, как и магазин сапожников. Наверное, их переселили дальше по дороге. Почему я не заметила этого раньше? Почему не казалось важным, кто переехал, и кто теперь был в центре?

Старая гостиница была с новой табличкой, которая гласила «Двор Алебрена», которая не была нужна, пока гостиница была единственной. Я прошла по замерзшей земле к гостинице, нырнула под вывеску и миновала потрепанные от рук двери здания.

Общая комната была удивительно людной для раннего утра. Девушки спешили от стола к столу с чаем и горячей кашей, пар понимался в холодном утреннем воздухе, хоть огонь ревел в камине, и повар кричал девушкам поторопиться. Я не узнавала никого среди тех, кто завтракал, или среди работниц.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Одна из них остановилась передо мной с подносом грязных тарелок в руках.

— Чего ты хочешь, девчонка?

— Мэр Алебрен, — смело сказала я.