Алиса в Замужикалье (СИ) - Халь Евгения

И потом маленькая кардашьян меньше к земле тянет. Я  с ней легкая на подъем. Могу куда угодно махнуть: хоть в Монако, хоть в космос. Как Гагарин! На  него любая шмотка налезет. Нет, не на Гагарина, конечно,  а на маленький кардашьян. А на большой вещи покупать тяжело. Особенно, если я пока еще не жена олигарха, и модельеры в очереди не стоят, чтобы меня упаковать в гламурные шмотки.

Но иногда позволяю себе порадоваться: пару кусочков тортика съесть. А потом танцую минут тридцать-сорок. И все! Все калории уходят. А вот так у человека кусок из пищевода прямо доставать, как их магия – это обидно.

Я осторожно оглянулась по сторонам. Все  снова уткнулись в тарелки, позабыв про мой конфуз. За столом преподавателей  Доля уминала огромную ромовую бабу, сочащуюся сиропом.  На столе перед Долей сидела какая-то забавная зверюшка, одновременно похожая на котика и панду,  и бодро чавкала, держа в лапках здоровенный кусок сыра, политый  молочным соусом.

 Рядом с Долей сидела  Недоля, поджав губы на узком,  как дуля, лице. Она маленьким глотками пила воду из высокого бокала. И сверлила взглядом   Долю, которая доела бабу, облизала пальцы и тут же цапнула с блюда здоровый румяный пирог. 

– Я смотрю: тут не на всех  магия красоты действует, – я сглотнула слюну.

– Так это же преподы! – рассмеялась Майя. –  Они в отборе не участвуют.

– А эта худющая чего не ест и на свою соседку смотрит, как ипотека на минимальную зарплату?  Вон глаза какие злющие!

– Не смотри на нее! – испуганно шепнула Акавиша. – Не буди лихо,  пока оно тихо! Это  Недоля.  Та, которая неудачи всем посылает. Пойдем уже, а то опоздаем на занятия. Нужно еще расписание посмотреть, – Акавиша торопливо встала из-за стола.

Я поднялась за ней. Стол почти опустел. Студентки  суетливо разбегались, дожевывая на ходу. Из-за соседнего стола  вспорхнула стайка девушек-ящериц с золотыми волосами.  Они гуськом двинулись за той самой зеленомордой злючкой-крокодилицей, что пялилась на меня в коридоре. Крокодилица  с янтарным глазами поравнялась со столом преподов и слегка поклонилась ректору. А тот вдруг  глазками заблестел, головой ей кивнул и оглядел с ног до головы с явным удовольствием. И даже  задумчиво  стол погладил. А руки у него, кстати, красивые. Пальцы длинные, сильные.  Тяжелые золотые перстни на них красиво смотрятся.  

Ты ж погляди! У них, тут, кажется,  зарождается светлое  рептилоидное чувство с магической романтикой! Биологию мне в дышло! А крокодилица почуяла, что со стороны мужика теплым ветром подуло, и как спинку разогнет! Как глазками сверкнет! И волосами так тряхнула, чтобы они золотой волной прокатились по плечам и груди.  Вот  ящерица же кривоногая! А приемчики мои освоила! Я тоже так всегда  гривой встряхиваю.

Я подошла  к ней вплотную. Проход между столами был довольно узким, поэтому до двери иначе никак было не дойти.  Крокодилица попыталась проскочить передо мной, даже не поворачивая головы в мою сторону. Оно и понятно: она же  ректора своими желтыми гляделками гипнотизировала. Кто-то из нас должен был сделать шаг вперед или назад, пропуская соперницу. Свита ящерицы предусмотрительно столпилась в сторонке, с любопытством посверкивая  янтарными глазенками.

Назад дороги нет! За мной Москва и Волчедуйск! Я решительно  шагнула вперед, но Акавиша испугано схватила меня за руку и еле слышно прошептала:

– Пропусти ее! Это  летайя Шамта́ра. Она из  королевского рода, а вся их раса  произошла от драконов. Поэтому все говорят, что именно она победит в отборе у ректора. Не связывайся с ней! Она страшно мстительная.  Если возненавидит тебя, то просто жить не даст. Затравит!

– А я   из рода   Самих Князей Волчедуйска,  а также Великая   Непопаданка В Форбс и Главный Маринуй  Пупырчатых  Огурцов с Интернатовского Огорода Тети Клавы! – я решительно двинулась по проходу, оттеснив   крокодилицу плечом.

 Так, волосы откинем, губы  уточкой. Попу лодочкой, носочек тянем. И пошла выписывать восьмерки походкой  "Окосей, мужик, сейчас, ибо потом будет поздно и дорого!" Я бросила победоносный взгляд на крокодилицу, и вдруг  моя нога за что-то зацепилась.  Пол качнулся навстречу.  Не успев ничего понять и даже  охнуть, я растянулась на мраморных плитах, разрисованных цветами и фруктами. Это что за ерунда? Как?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Надо мной раздался громкий заливистый смех. Я села на полу. Акавиша заботливо склонилась надо мной:

– Ты как, Алиса? Не ушиблась?

– Лучше всех! – зло прошипела я. – Что случилось?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Она тебе подножку подставила. Хвостом.  Я же предупреждала, что с ней связываться нельзя.

Ах ты морда зелёная! Сейчас  я тебе твой мерзкий хвост и оторву! Я вскочила на ноги и попыталась броситься на Шамта́ру. Но она ловко скользнула под стол преподов, и, выскочив с другой стороны, спряталась за спиной ректора.  У меня запылали щеки. И сжались кулаки. Нагадила – и в кусты! Думаешь, я тебя там не достану?  Ну, держись, гнида  зеленая! Не спасет тебя очешуенная родня! Затарахти твою сказку! Тоже мне Хозяйка Медной Горы!

Я  нырнула под стол, намереваясь  пролететь под  ним, выскочить  с той стороны, и вцепиться в янтарные зенки этой рептилоидной  сучки.  Но не рассчитала угол захода под стол, и налетела на  его ножку, причем с размаха. А ножка оказалась тяжелая, широкая. Я плечом ее задела, меня влево отшвырнуло, и я влетела  прямо в межножье ректора, который продолжал сидеть на стуле за столом, широко расставив ноги.

И́бица сердце перестало! Недолго музыка играла. Все, Алиса! Вот тут тебе и пришел конец! Причем в прямом смысле. Потому что мужское достоинство дракона находилось в трех сантиметрах от моего лица. Боясь дышать, я осторожно подняла голову вверх, лихорадочно размышляя: а может, голову руками прикрыть? Если он сейчас полыхнет огнем вниз, то я превращусь в уголек. В столовой наступила такая тишина, что было слышно, как тихо булькает, пузырясь, алая жидкость в бокале ректора. И падают на фарфоровую тарелку капли жидкого крема из надкушенной булочки, которую Доля продолжала автоматически сжимать в руке. Дракон смотрел на меня. И было в его красивых ледяных глазах что-то странное. Не ярость, а…

Желание… как ни странно, оно пришло первым, и вытолкнуло мою клокочущую ярость. Какие у нее красивые глаза! Большие, голубые, широко распахнутые. Она сидит у меня между ног, и в ее глазах больше нет дерзости. Лишь страх напуганной маленькой девочки, которая внезапно осознала, что заигралась. А стерва куда-то улетучилась. Где ты, колючка? Выходи! Иначе я поверю, что Алиса, действительно, просто глупая девчонка. И наивная к тому же.

Что со мной? Я старею? Вместо того, чтобы сжечь ее за такую неслыханную дерзость, я любуюсь ее глазами. Или ни один мужчина не способен устоять, когда у его ног сидит красавица и испуганно смотрит снизу вверх, ожидая проявления его мужской воли?

Ее беззащитность возбуждает. В моей крови кипит пламя ярости, но оно угасает, уступая вожделению. Сейчас мне больше хочется запрокинуть ее голову и впиться губами в ее полураскрытые пухлые губы. А лучше укусить. Моя рука почти тянется к ее затылку, чтобы удобно лечь под светлые пышные волосы. Люблю это ощущение беззащитности женского затылка, когда на нем лежит моя ладонь. Потому что в этот момент могу резко запрокинуть ее голову, ухватив за волосы, и поцеловать. А могу сломать шею одним резким движением. Моя власть. Моя воля. Моя!

И вдруг детская беззащитность Алисы куда-то исчезает. И в глазах снова вспыхивает дерзость. Стерва вернулась. И пламя моей злости тоже. Минутная слабость прошла. Ну держись, нахалка!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Неужели он меня хочет? Как мужчина? Нет, быть не может! Это у меня глюки от страха. Он резко вскочил на ноги, оттолкнув меня под стол. Спокойно, Алиса! Счет пошел на секунды. Кардашьяном чую: сейчас харкнет! Он словно задохнулся, как тогда, в кабинете. Когда я думала, что его мучает кашель, не зная, что он дракон.