В плену у повелителя. Путь ангела (СИ) - Нема Полина

Нет, я не позволю ему сломать то, что защищаю! Ослепительный свет сорвался с моих каменных рук, испепеляя всех демонов. Но не его. Благодать не тронула Владыку.

— Нет, мой ангел. Мы еще не закончили, — сказал он, поравнявшись со мной. Я видела его прямой профиль, красный свет, струившийся из глаз. И мне было спокойно. — Ты — молодец, — прошептал он и кинулся вперед.

Камень крошился подо мной, осыпаясь темными камнями на белую землю…

***

Марево спало.

Я вновь в этой пещере. Только сейчас по стенам и земле разбросаны ошметки тела. Острый запах крови ударил в нос. Обернулась. Пасть животного закрылась. Два огромных глаза сверкали на заостренной морде.

Демон будто парил в воздухе. Владыка — именно такой, как в моем видении — кинулся на огромное животное: запрыгнул на его голову и с размаху ударил. Они вместе рухнули вниз.

Я подбежала к краю, всмотрелась в темноту туда, куда они должны были упасть. Но ничего.

О, Всевышний! Владыка пришел за мной.

А где Либия? Глупый вопрос — клочки её балахона виднелась на раскиданных по пещере остатках тела.

Из глубины раздался гул. Я тут же отскочила от края, когда оттуда показалась огромная акула с тёмно-серой кожей, покрытой глубокими шрамами. Она сделала кувырок в воздухе и медленно направилась ко мне, а затем резко развернулась у самого края.

Владыка спрыгнул со спины, оставаясь демоном с рогами и увеличенным телом.

— Она хотела меня убить, — прошептала я, имея в виду Либию.

Владыка склонил голову набок, сжал руки в кулаки. Я подошла к нему, глядя, как вздымается его грудь. Так и хотелось провести рукой по его мышцам. И что мешает это сделать? Он пришел и спас меня, хотя от него и веяло яростью, я чувствовала, что он не сделает мне ничего плохого. Провела пальцем по его груди, чувствуя, как он напрягся, дернул головой.

— То есть ты не хотела сбегать? — прорычал он.

— Хотела, — ответила ему, выводя узор на грубой коже. Уверена, что в таком виде его ни одно оружие не пробьет.

— Не боишься меня? — Владыка склонился к моему уху, опаляя дыханием.

— Я уже не знаю, чего бояться, — прошептала.

— Соври, мой ангел. Заставь услышать от тебя сладкую ложь… — Он провел пальцами — точнее, когтями — по моей талии. Мурашки приятно пробежали по телу.

— Почему сладкую? Разве правда звучит хуже?

— Ангелы считают демонов уродливыми. Ведь мы наслаждаемся тем, что не дозволено им. Но при этом нас боятся и люди, и ангелы, — он поцеловал меня в шею, задевая рогами ухо. Я вновь ощутила приятную тяжесть внизу живота.

— Скорее, мы просто не любим то зло, что демоны причиняют другим, — ответила, запрокидывая голову.

Сейчас уместно общаться на такие темы? По-хорошему его надо оттолкнуть, но я не могу. Я хочу, чтоб он меня целовал и касался. Наверное, в самые последние минуты, когда жизнь висит на волоске, хочется сделать самые немыслимые и непотребные поступки. А все из-за того, что больше шанса не будет, потому что все изменится. Сейчас я могу сгорать от близости с ним, благодаря отзывчивостью на каждое касание и поцелуй. Чувствую, что он не зайдет дальше по одной лишь причине — он не хочет умирать вот так. Но я отмахиваюсь от нее. Есть только одно «за» и сотни «против». И я и так получаю слишком много.

— Я причиняю тебе зло? — спросил он, целуя мою ключицу.

— Не мне…

— Но другим людям. Но, если бы ты не хотела, меня бы здесь не было. И сейчас у тебя не то состояние, чтобы говорить с привычной для ангелов точки зрения.

Что он имеет в виду? Разум дурманился от его близости. Владыка сжал мою грудь, оголяя ее.

— Вы меня держите в плену. Разве это хорошо?

— У нас на это разные точки зрения. Я считаю, что я прав, не позволяя тебе умереть, — он втянул ртом мой сосок, а я дрожащими пальцами зарылась в его голову. Погладила между рогов, ощущая их гладкость. — Мне нравится, что ты не сопротивляешься.

Он усмехнулся. А я… Я настолько хочу его касаний, и пусть будет что будет. У меня в голове все, как от того марева: я забыла и про Либию, и про акулу. Все неважно, когда его пальцы сжимают мои соски, а горячие поцелуи опускаются все ниже.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Он сдвинул трусики в сторону и коснулся губами той точки, что пульсировала огромным желанием. Владыка пальцами сжал мой сосок, а второй рукой скользнул под юбку и погладил мокрые складочки, пока языком ласкал меня. Я содрогнулась от удовольствия, пронзившего тело. Оно растекалось во мне, даруя немыслимое наслаждением. Языком мужчина провел по моим складкам, раздвинул их и скользнул внутрь.

Я качалась, не в силах удержаться, но Владыка притянул к себе за попу и закинул мою ногу себе на плечо, углубляя ласку. Приятная волна пронзила все тело, окутывая удовольствием. Я будто окунулась в теплую воду. Перед глазами замелькали звезды.

Ощутила под руками крепкие мышцы и поглаживания по спине. Его губы коснулись моего виска.

— Ангел мой, с похотью ты справилась. А вот со мной нет, — прошептал Владыка.

Ноги казались ватными, а меня всю шатало от непередаваемых ощущений. Я будто впервые взлетела на своих крыльях и мягко опустилась. Даже не сообразила, что ответить на его слова про похоть.

Владыка отпустил меня и отвернулся. Его внешний вид пришел в норму: рога исчезли, кожа стала светлей. Я не понимала, почему он отвернулся, но, глянув вниз, поняла, что стою почти что обнаженная перед возбужденным мужчиной. Он-то разрядку не получил.

А может, он просто хотел, чтоб я устыдилась своих желаний и удовольствия? Как Либия говорила — он подарит множество оргазмов, что лишат меня благодати. Поправила одежду. Нет уж, стыдиться себя я точно не буду. По крайней мере, не при нем.

— Спасибо, — прошептала я.

Владыка резко развернулся, а на его лице виднелось удивление. Глаза были черными, что радовало.

— За что, мой ангел? — хрипло спросил он, осматривая меня.

— За спасение и за…— Я покраснела. А думала, что я смелая и смогу сказать «удовольствие».

— И никаких причитаний, что злой демон совратил невинного ангела? — мужчина прищурился, нависая надо мной. В нормальном виде он казался больше, чем был в демоническом облике. И это было страшно. — Или ангел был не против? Хотя можешь не отвечать.

Он подхватил меня на руки.

— Я могу ответить, — буркнула, готовясь к телепортации, носом уткнулась в его грудь.

Слишком противоречивые чувства бурлили во мне. Я нарушила уже столько всего, что не уверена — будет ли мне счастье, если я вернусь. Он прав — я должна была накинуться на него за то, что он проделал со мной, но я не могу. А должна, ведь если так и дальше продолжится, то я не захочу уходить отсюда. Но я всего лишь хочу урвать небольшой кусочек человеческого счастья перед своей ангельской миссией. Был бы еще кандидат не врагом, и не Владыкой ада — было бы легче.

Он направился к акуле.

— А кто это? — прошептала я, со страхом глядя на подрагивающий огромный плавник.

— Левиафан. — Мужчина прыгнул на плоское туловище и аккуратно опустил меня. — Ложись, сейчас немного покатаемся.

Сел рядом, не касаясь меня. Дотронулся до грубой кожи Левиафана, и тот плавно поплыл по воздуху.

Владыка выглядел задумчивым.

— А кто такая была Либия? — спросила я, усевшись. Лежать не хотелось, тем более не смотреть же на темный свод пещеры, Интересно, чем я помешала ей, что она меня отправила к левиафану.

— Либия? — Владыка посмотрел на меня, а потом отвел взгляд, глядя вперед. — Похоть — один из семи смертельных грехов. Она всегда будет жить, пока на свете не иссякнут все желания: людские, демонские, ангельские. Ты им приглянулась, Анна. Всем семерым.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Она сказала, что выведет меня из ада, а привела в пещеру с левиафаном, — я погладила грубую кожу животного, издавшего глубинный, слегка свистящий звук.

Владыка промолчал и лег на спину. Яркие точки заискрились по телу животного. Я смотрела на кристаллы, переливающиеся ярким светом над головой.

— Ангел мой, в аду я тот, кто меньше всего желает тебе зла.