Ведьма для чудовища (СИ) - Богатова Властелина

Так и есть, внутри было темно и тихо, все спали, кроме Тиссы — её постель была не тронута. Я на цыпочках почти в полной темноте прокралась к своей постели, выдернула из волос гребень положив на стол, стянула платье повесив его на грядушку. Откинув край одеяла нырнула под него, укрылась с головой. Да только уснуть я не могла. Меня трясло всю и знобило. Вновь и вновь я прокручивала в голове всё то что случилось, и тогда обида заново накатывала и душила. Он даже не подозревает, что меня ещё никто ни разу не целовал, да и с чего? Мортон сразу поставил на мне клеймо распутницы и в это, сегодня, кажется, убедился окончательно. Хуже всего что мне понравилось, его настойчивые твёрдые губы, его густой запах и требовательные поцелуи, лишающие здравомыслия. Даже несмотря на его жуткий изъян, всё внутри сжималось и замирало, а губы пульсировали и припухли от страстного скольжения.

Стиснула кулаки, со злым беззвучным рычанием ударила по подушке.

«Так, Грез, нужно успокоиться» Это всё сказалось из из-за тягостного ожидания, тяжёлый день и проклятие, которое завладело Амгерре всеобъемлюще, пыталось перейти на меня. Я потратила слишком много сил. В этом была вся причина, а не то что я себе тут надумала.

Успокоившись немного я поняла, что вела себя скверно и даже смешно. Горько усмехнулась. Разревелась перед ним и ещё наговорила всякой нелепицы.

Теперь мне стало по-настоящему стыдно. Я заелозила в постели укладываясь удобнее, но не могла оставаться на месте, хотелось сорваться и бежать прочь от своих чувств, от замка и его хозяина.

Зачем он осматривал мои руки? Я нахмурилась. Неужели подумал, что я могла что-то взять? Ну конечно, так он и подумал. Поэтому и устроила представление с обмороком. Я сглотнула сухой ком. От собственных мыслей стало противно и грязно. Амгерр не доверяет мне, с самого начала я для него уличная девка, торговка которая нагуляла себе приплод.

Вновь уткнулась в подушку и строго приказала себе спать. Иначе, завтра просто не встану. Пусть Мортон катится в бездну к Тёмному Богу со своими подозрениями и неверием. Мне всё равно! Только, при мысли о том, что будет завтра, меня бросало в дрожь. Он сказал, что будет разговор, а значит встреча неизбежна и мне нужно взять себя в руки чтобы выглядеть стойко, хоть, конечно, от моей последней выходки, это будет сделать непросто. Но я и не была неженкой, с каких пор стала ею? Я начала даже злиться, и это помогло мне-таки уснуть.

Глава 7

— Что-нибудь ещё господин? — служанка, поставив новый кувшин вина на столик выпрямилась, ожидая распоряжений.

— Нет, больше ничего, — ответил, вырываясь из вязких мыслей, разминая затёкшие плечи.

Девушка замялась.

— Можешь идти, — поднял на неё тяжёлый взор.

Задерживая на мне взгляд, поклонилась, пошла к выходу. Тихие шаги удалились. Я лениво потянулся за кувшином вливая в кубок тягучего питья, хоть до этого выпел больше дозволенного, просидев неизвестно уже сколько в тишине. Только это не помогло избавиться от упрямых навязчиво-смутных мыслей. Вместе с тем тело разрывала неудовлетворённость. Мне мало этого поцелуя, хотелось ещё больше, дальше.

Сделав большой глоток обжигающего питья, повернулся к двери.

— Стой, — приказал не слишком спешившей покинуть меня служанке.

— Вернись.

Девушка развернулась резко и торопливо прошла обратно, остановилась в двух шагах, как и положено прислуге, сложив руки в складках простенького опрятного платья, замерла в послушной позе ожидая распоряжений. Я оценивающе обвёл её взглядом. Она в замке уже почти полгода, но только сейчас я заметил, что у неё тёмные волосы на прямой пробор завязанные сзади в узел. Карие глаза и смуглая кожа, выдавали в ней флеанку.

Девушка взволнованно задышала под моим пристальным вниманием.

Я поднялся с кресла, прошёл к ней. Взял за подбородок поднимая лицо. Не глядя в глаза, склонился и впился в её губы. Служанка ахнула, ошеломлённая моим действием, но не отпрянула, задеревенела всем телом, умело отвечая на поцелуй. Её губы были такими же твёрдыми, как и тело. Губы скользили о губы, но ничего подобного, что произошло, когда касался горианки, не происходило. Не хотелось сжать её в охапку и как обезумевший владеть её ртом. Я отстранился, выпустив из рук невольную жертву.

— Пошла вон, — бросил, не глядя отворачиваясь, направляясь к прежнему месту.

Смысл моих слов, верно, медленно дошёл до неё, но всё же осмыслив приказ, служанка развернулась и прытью ринулась к выходу пригнув голову. А я фыркнул: «Никакой изящности и женственности». Перед глазами Грез: тонкая гибкая как лоза, с волнисто-золотистыми чуть влажными волосами, зелёными как тенистая роща глазами, с мягкими чувственными губами. Тряхнул головой, испуская грудной рык. Взгляд выхватил каменную фигурку старца с орлом на плече — один из семи покровителей рода Амгерров. Семейный тотем, который был разделён по замкам.

— Я ведь хотел ей поверить. Мало того обещал спрятать от этих псов что охотятся на неё, — проговорив прищурившись.

Вырезанные щёлки глаз старца выражали лишь будто насмешку. Я сжал челюсти и отвернулся к святыни спиной. Опершись ладонями о стол, опустил голову.

Кровь шумела, по телу разливался огонь, сжигая лишнее напряжение, но только внутри было отвратительно гадко. Поднял подбородок. Взгляд упёрся в стоящую на столе фигурку богини-хранительницы с совой на запястье, искусно вырезанная из кости. Каждый изгиб, вызывали восхищение. Я протянул руку и провёл по бедру прекрасной девы, коснулся отточенного личика. Перед глазами вновь возникла синяя накидка и зелёное застиранное платье на стройном теле, бледное лицо и невинный испуганный взгляд. Сердце забухало гранитом, вновь разгоняя кровь по жилам, наливая тяжёлой твёрдостью естество.

— И чего она себе позволяет? Думала разжалобить меня слезами, прикидываясь невинной овечкой? — схватил фигурку и поставил её на каминную полку убирая с глаз. — Она оказалась такой же лживой подлой сукой, как и все остальные.

Тряхнул головой, пронизывая волосы пальцами. Ничто не помогало выкинуть её из головы. Ничего!

— Проклятая торговка! — зло процедив сквозь зубы, схватил кубок и опрокину в себя, опустошив жгучую жидкость досуха.

Сглатывая подкативший ком, отставил кубок, прижал запястье к носу, скривившись в кисло-горькой гримасе. А когда открыл глаза, в голову ударил жар и всё поплыло. Как бы ни скверно было признать, но я хотел её, хотел ощутить под ладонями гладкость кожи, вдыхать запах тела Грез. Она всё же сделала что-то мне. Наложила своими тонкими нежными истёртыми мозолями пальчиками какой-то морок. Сколько мужчин её касались и целовали эти губы? Ревность кольнула тупым ножом. Я рассмеялся.

— Кажется, нужно отправляться спать, — пробурчал себе под нос затихая.

Сощурив глаза, глянул в окно. Туманное, холодное небо чуть посветлело. Я выпрямился и расстегнув петли туники, стянул её с себя швырнул куда-то в сторону. Потёр тыльной стороной ладони бровь, вновь зарычал, вспоминая горячие сладкие, как мёд, губы. В грудь толкнулась бешеная ярость, ослепляя багряной вспышкой.

— Ну нет, Грез, сейчас ты соберёшь свои пожитки и исчезнешь из замка. Проваливай прочь! — оглушённый собственным рёвом вылетел из комнаты, пошёл по переходу, представляя, как стащу ведьму с постели и вытолкнул на улицу. И из своих мыслей.

Минув переход, спустился по лестнице, одержимый только одним — избавится от горианки. Вышел из арки замка во внутренний двор направляясь к домам прислуги, распугивая своим видом служанок, которые начали выходить из своих домов. Влетел по лестнице, пронёсся погружённый в серую полутьму, переходу. Найдя нужную дверь прачек, рванул створку на себя, врываясь внутрь. Женский крик и визг оглушили на миг. Скользнул взглядом по вскочившим в постелях девкам. В тусклом свете, в углу блеснули золотом волосы Грез. В два шага пересёк комнату, и схватил ведьму за плечи, сжимая хрупкое тонкое тело.

— Что вы делаете, господин? — прошептала она хрипло и непонимающе уставилась на меня расширенными глазами.