Ж. Жукова - Замуж с осложнениями

Ознакомительный фрагмент

— Да вроде всё нормально, — говорю.

— Ну если вам нравится, то ешьте. Я просто не понимаю, как можно из молока что-то сладкое делать, — поводит плечами с лёгким омерзением. Записать в книжечку о национальной кухне: молочные продукты все несладкие.

— А, — отмахиваюсь, — на Земле из всего сладкое делают, даже из рыбы.

Забавляюсь, наблюдая, как паренёк зеленеет лицом.

— Не надо мне таких ужасов рассказывать, — говорит. — Мне щас ещё обед готовить.

Хихикаю, намешиваю в йогурт ягод и углубляюсь в завтрак. Ничего черника, самое оно.

— А ты как, специально поваром нанимался? — спрашиваю потихоньку. Раз уж мне тут неделю жить, надо хоть разобраться в инфраструктуре.

— Не совсем. Я такой же член команды, как и другие, а за готовку просто получаю дополнительно. Так же, как пилоты. В принципе, и готовить, и рулить все умеют, но удобнее, чтобы это было чьей-то обязанностью, и за это надбавка идёт.

— А-а, — говорю глубокомысленно. — Так, наверное, ещё механики есть? Или там снайперы?

— Куда при нашем капитане ещё механика, — смеётся. — Он к своему кораблю никого не подпустит.

— Он что, правда его сам построил целиком?

— Ну, всякие тонкие механизмы ему, конечно, делали на заказ. Но собирал сам. Он хотел одно время свой завод создать, но не нашёл подходящего места. Хочется, конечно, на Муданге, но ведь нельзя…

— Почему нельзя?

Тирбиш смотрит на меня с сомнением.

— Знаете, я лучше у капитана за спиной вам рассказывать не буду.

Пожимаю плечами, дескать, я не шпион, мне ваших секретов не надо.

— Да пожалста, — говорю. Но заканчивать разговор на этом неловко будет. — То есть, все остальные одинаково получают, что ли?

— Ну, ещё Алтонгирел. Он же духовник, и его в этом никто заменить не может, так что он, конечно, тоже надбавку получает.

Ну а куда же без него, родимого! Не удивлюсь, если он получает больше, чем сам Азамат.

Тирбиш начинает что-то мурлыкать под нос, разминая тесто. Соображаю, что это, пожалуй, первый раз, когда я вижу парня моложе себя за готовкой. И он сказал, это все умеют? Видимо, на Муданге с полуфабрикатами плохо. Ни один землянин в здравом уме в космосе с тестом возиться не будет, купит готовые пирожки и погреет. Я и на Земле-то кроме мамы мало кого знаю, кто готовит, даже по праздникам. Умиротворяющее занятие, но уж очень долгое. А этому вон нравится, похоже.

Он тоже высокий, как все муданжцы, примерно с Алтонгирела, капитану по подбородок. Волосы стрижёт чуть ниже ушей. Кстати, вчера за обедом, когда вся команда собралась, я поняла, что длинные волосы носят хорошо если половина наёмников, и то старшая. Молодняк щеголяет всякими навороченными хохлами и чёлками, у некоторых даже перекрашенные пряди есть. Тирбиш, впрочем, не из тех, кто выпендривается. Лицо у него круглое с крупными чертами, и совсем слегка монголоидное. Если не знать, что муданжец, так и не догадаешься.

Он подходит к плите и зажигает огонь. Я аж подскакиваю.

— Ой, газ! — говорю удивлённо. В космосе?!

Оборачивается, глаза по семь копеек:

— Что? Где?

— Я говорю, плита газовая! Я думала, электрическая…

— Газовая? Не-ет, — смеётся облегчённо. — Это не газ. Это э-э-э… горячий камень. Вот, смотрите.

Достаёт откуда-то из тумбочки диск, больше всего похожий на конфорку электрической плиты. Тёмный такой, тяжёлый. Вы хотите сказать, что это он горит?

— Он не горит, — объясняет Тирбиш. — Только светится синим слегка, когда греется.

Присматриваюсь к плите: и правда, никаких языков пламени, просто ровное свечение, хотя цвет точно как у газа. С ума сойти. Интересно, что это за хрень.

— Его у нас на Муданге добывают, — продолжает Тирбиш. — И все плиты из него делают. Одна такая пластинка примерно год работает, потом менять надо.

— А что будете делать, когда весь пережжёте? — спрашиваю с национальным земным пафосом устойчивого природопользователя.

— Отвозим обратно, где добыли, пару лет полежит, и опять жечь можно, — пожимает плечами Тирбиш. Дескать, это же очевидно.

Хорошо устроились. Я тоже так хочу, чтобы только за перевозки платить. Небось они там уже столько этих дисков настрогали, что и заново выпиливать не надо, просто свои же старые забираешь, когда понадобятся.

По-хорошему, хватит мне мешать повару, надо уже идти отсюда. Но дел-то у меня никаких нет, и даже безделья нет, а от вязания я за неделю и так охренеть успею. На моё счастье тут в кухню заходит давешний кудрявый юнец.

— Тирб… а, здравствуйте, Лиза, — кивает мне. — Я Эцаган.

— Очень приятно, — говорю. Надо же, представился. — Мне надо вам ещё раз назваться? Я никак не разберусь в этих правилах с именами.

Оба смеются.

— Не надо, — говорит Тирбиш. — Вы ведь, наверное, не знаете, как правильно, так что это всё равно.

Ну ладно…

— Тирбиш, — Эцаган возвращается к тому, за чем пришёл. — Там твои тряпки весь склад завалили. Они тебе нужны?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Хорошие тряпки. Я их вроде свернул аккуратно.

Это внезапно наводит меня на мысль. Надеюсь, они ничего не заподозрят.

— Слушайте, ребят, — говорю, — а у вас какой-нибудь форменной одежды для заложников не предусмотрено? А то у меня совсем ничего нет, а ещё неделю тут жить…

— Вот правильно, — хихикает Тирбиш. — Чем мои тряпки выкидывать, обеспечь лучше земную госпожу.

Эцаган окидывает меня взором своих прекрасных глаз.

— На ваш размер вряд ли. Разве что халат какой-нибудь. Пойдёмте посмотрим.

Идём смотреть. Склад оказывается небольшим чуланом, заставленным стеллажами с коробками, прямо у входа красуются несколько рулонов ткани — видимо, те самые тряпки. Эцаган утыкается в нижнюю полку и принимается там шуровать, бормоча на муданжском.

— Вот, футболка есть, — говорит с сомнением. Футболка, да, чёрная, новая, бирочка не отрезана ещё. Спереди во всю грудь лист каннабиса. В эту футболку меня можно дважды завернуть. Ничо, в качестве ночнушки пойдёт. Беру.

Он роется дальше, достаёт строительные штаны на лямках, которые, по-моему, и Азамату велики, да ещё и прорезиненные. Смотрит на мою физиономию, ржёт.

— Боюсь, что больше ничего нет.

— А может, — кошусь на рулоны, — есть какая-нибудь простыня ненужная… Я бы сшила что-нибудь…

— А, так вы шьёте! — резко воодушевляется Эцаган, вскакивая на ноги.

Это большая редкость?

— Ну так… Не то чтобы много, но умею, — говорю осторожно. Ещё припашет всему экипажу носки зашивать.

— Тогда не проблема, вон, берите Тирбишевы тряпки, я вам машинку дам, нитки и всё на свете.