Сделка с профессором (СИ) - Краншевская Полина

Прорицательница замолчала и уставилась в одну точку перед собой, Беатрис ждала, пока та продолжит, но старуха, казалось, заснула с открытыми глазами.

– А что же ее возлюбленный? – не выдержала Бетти. – Так и не узнал, что у него родилась дочь?

Сестра Сибил вздрогнула и перевела взгляд слепых глаз на гостью.

– Он раскусил обман и прибыл в монастырь искать Амиру, – отозвалась старуха. – Но наша девочка не пожелала показаться ему в своем новом обличье и сбежала вместе с ребенком. С тех пор я не видела ее. Каждый день я взывала к созидающей энергии мира и молила ниспослать мне видение, где искать бедняжку и ее девочку, но так ничего и не увидела. С исчезновением Амиры растаяла надежда передать пророческий дар преемнице, и мне пришлось ждать, пока ее место займет кто-то другой. Уже восемнадцать лет я не могу спокойно умереть и живу лишь чаянием найти новую провидицу.

Темные губы сестры Сибил задрожали, в уголках глаз блеснули слезы, и она выдавила:

– Не так давно я наконец узрела ее. Это ты Беатрис Сонар. Ты дочь Амиры Лонгин, та самая, кому она отдала свою силу.

Бетти сидела, не шевелясь, и в немом изумлении смотрела на умалишенную старуху и не верила в то, что та несет.

– Мои родители погибли во время пожара в деревне, – отчеканила она. – Бабушка Альма спасла меня из огня и вырастила. Мы жили в кожевенной мастерской, она там убиралась за кусок хлеба и угол под лестницей. Когда мне было десять лет, бабушка заболела и умерла.

Прорицательница закрыла лицо тощими, иссохшими руками и зарыдала, громко, неистово, точно впавшая в истерику сумасшедшая. Беатрис испугалась и подскочила на ноги.

– Успокойтесь, – пробормотала она, не зная, как угомонить старуху. – Мне жаль, что я вас так расстроила.

Сестра Сибил захлебывалась слезами, вздрагивала и, казалось, ничего не слышала. Бетти набрала пригоршню воды из кувшина и обрызгала старуху. Та встрепенулась и подняла на ее свои жуткие, затянутые белесыми пленками глаза.

– Мне так жаль, что Амире довелось пережить подобное, – промолвила она всхлипывая. – Но она хотя бы увидела, как ты подросла. Это слабое утешение, но все же.

– Да перестаньте вы болтать всякую ерунду! – разозлилась Беатрис. – Говорю вам…

– Я могу доказать свои слова, – перебила ее сестра Сибил, и Бетти тут же уставилась на нее требовательным взглядом, сложив руки на груди. – У тебя хранится медальон с портретом твоей матери. Достань его.

Беатрис, пребывая в крайнем раздражении, вытащила из заплечного мешка украшение и протянула старухе. Та осторожно приняла его и сказала:

– А теперь открой шкаф. Там на верхней полке лежит овальная миниатюра. Мы как-то приютили и вылечили одного художника, и он в благодарность изобразил меня в окружении адепток ордена. Амира стоит справой стороны и держит меня за руку.

Бетти нашла картину и с тревогой вгляделась в лица изображенных девушек и женщин. Ее мама стояла возле еще зрячей и не такой дряхлой сестры Сибил и бережно сжимала ладонь прорицательницы. На ней был серый шерстяной балахон, какой все здесь носили, она счастливо улыбалась, и в прекрасных карих глазах не было той тоски, что уловил мастер, нарисовавший позже ее эмалевый портрет. В них светилась бесконечная доброта, искренность и любовь.

Миниатюра выскользнула из рук Беатрис, и она пошатнулась от навалившегося на нее потрясения. Сердце застучало в груди как одержимое, перед глазами потемнело, и она схватилась за дверцу шкафа, едва его не опрокинув.

– Осторожно! – заволновалась прорицательница. – Сядь-ка лучше за стол.

Бетти с трудом доплелась до стула и тяжело опустилась на него. Она не могла осознать все, что узнала, и пребывала в полнейшей прострации. Сестра Сибил молчала, давая ей время прийти в себя.

– Кто мой отец? – спросила Беатрис, как только справилась с захлестнувшими ее чувствами.

Прорицательница опустила голову и тихо ответила:

– Не могу тебе сказать. Сейчас не время для этого.  

 – Что? – глухо переспросила Бетти, вскинув на нее ошарашенный взгляд. – Вы обязаны назвать его имя.

– Прости, но не могу, – снова заливаясь слезами, замотала головой старуха. – Ты скоро все узнаешь, но не сейчас.

– Тогда нам не о чем больше говорить, – отрезала Беатрис и поднялась из-за стола.

– Постой! – вскричала сестра Сибил, но тут же постаралась придать голосу мягкую, просительную интонацию. – Я порядком утомилась сегодня, да и поздно уже. Давай продолжим разговор завтра. Адептки проводят тебя в гостевую спальню. Ты отдохнешь, а на рассвете я буду ждать тебя здесь.

Беатрис заколебалась, идти ей было некуда, а за окном уже разгорался закат, окрашивая небосклон в лиловые тона. В дверь постучали и вошли знакомые Бетти девушки.

– Помогите гостье устроиться, – распорядилась прорицательница.

Адептки поклонились, и одна из них сказала:

– Следуй за нами, Беатрис Сонар.

Бетти вздохнула, забрала свои вещи и, покидая комнату, проговорила:

– Надеюсь, завтра я узнаю имя отца.

И не прощаясь, вышла в коридор.

Глава 16

Эдман провел бессонную ночь, размышляя над исчезновением Беатрис, и с трудом дождался часа, когда Вилмор обычно уходил на службу. Он вооружился любимой тростью с набалдашником в форме головы льва и отправился в особняк старого друга, рассчитывая застать его дайну одну.

Дворецкий ничуть не удивился тому, что Эдман явился без предупреждения, поскольку в последнее время тот стал частым гостем не только в департаменте, но и в доме максиса Иксли.

Медин Крат отвесил ему почтительный поклон и сказал:

– Господин уже отбыл на службу, но дайна Селеста у себя. Хотя через час ей тоже предстоит уехать.

– Я не задержу дайну Грей надолго. Вы не могли бы доложить ей о моем приходе?

– Разумеется, максис Джентес.

Дворецкий проводил его в роскошную гостиную и попросил немного подождать. Не прошло и четверти часа, как вошла Селеста, одетая в элегантный бежевый жакет и просторную юбку оттенка темного шоколада. Эдман оценил ее внешний вид и понял, что она приготовилась к выходу и явно не намерена задерживаться ради незваного гостя.

– Доброго дня, максис Джентес, – сделала она книксен. – Медин Крат сказал, что вы хотели переговорить со мной. Чем могу помочь?

– Здравствуйте, дайна Грей, – едва сдерживая рвущуюся наружу неприязнь, проговорил Эдман. – Да, я хотел бы задать вам один немаловажный вопрос.

– Я вся внимание, – улыбнулась Селеста своей натянутой, фальшивой улыбкой и присела на край кресла по правую руку от гостя.

– Вы передали дайне Беатрис письмо, – проговорил Эдман с обвинительными нотками в голосе. – Что в нем было?

Дайна вскинула аккуратно подведенные брови и с беззаботным видом ответила:

– Понятия не имею. Одна знакомая попросила меня о маленькой услуге, и я не смогла отказать. Она вручила мне запечатанный конверт и умоляла передать его вашей дайне, что я и сделала на балу. А в чем дело?

– И вы, конечно, не в курсе, что понадобилось вашей знакомой? – процедил Эдман, теряя самообладание.

– Конечно, нет, – с возмущением отозвалась Селеста. – За кого вы меня принимаете? Я не читаю чужие письма.

– Вот как. Тогда, возможно, вы назовете имя своей знакомой? Или сможете сказать, кто сообщил Беатрис о контракте? Как я понимаю, вы уже в курсе, что я его оформил.

Селеста облокотилась о спинку кресла и посмотрела на него с изрядной долей снисхождения.

– Максис Иксли рассказал мне об этом, как только вы попросили его о содействии. Насколько я знаю, вы не предупреждали о том, что это следует держать втайне. Но я понятия не имею, кто мог донести о контракте Беатрис. И, естественно, я не собираюсь называть вам имя моей знакомой. Это совершенно неуместно.

Эдману надоело вести бессмысленную беседу, и он запустил в Селесту обездвиживающим заклятием, намереваясь вытянуть из нее необходимые сведения при помощи иглы-артефакта. Но едва магия коснулась дайны, вокруг нее засверкало серебристое сияние, и она вскочила на ноги, пылая праведным гневом.