Избранницы правителей Эёрана: история демонов Нарака. Трилогия (СИ) - Свадьбина Любовь

Сидеть так приятно, но у Леонхашарта какие‑то дела, и он принудительно заканчивает пикник, выдав нам всем, включая и крайне недовольного этим котика, темы для рефератов, которые мы должны написать к завтрашнему утру.

А после этого варварского прерывания группового свидания отводит меня в сторонку для обсуждения реферата и, повернувшись ко всем спиной, включает глушилку. Шепчет:

– В девять жди меня в вашей гостинной в одном халате. И ничему не удивляйся.

После чего выключает миниатюрную глушилку и действительно принимается объяснять нюансы темы моего реферата, при этом постоянно заглядывая в декольте.

Хихикнув, пользуюсь тем, что за его широким телом меня никто не видит, и чуть оттягиваю вырез платья, демонстрируя черное кружево корсажа. Леонхашарт осекается, на несколько долгих мгновений теряя дар речи. И выглядит он при этом удивительно мило.

Гатанас Аведдин действительно почтил местный ресторан и девушек в нем своим визитом, но устроить вечеринку в тот же вечер у него не получается по техническим причинам, так что в девять часов в общежитии наступает тишина.

Но я не пользуюсь ею, чтобы рассказать девчонкам об истинной подоплеке шоу. В пустой гостиной я жду Леонхашарта в кресле… жду.

Он появляется ровно в девять, тихо скребется в дверь. Меня почти подбрасывает от волнения, азарта. Кровь буквально кипит, мне дико весело, тревожно и хорошо, по коже бегают мурашки, и от улыбки никак не избавиться.

Леонхашарт, наоборот, сосредоточен и строг, словно на войну собирается. Прикладывает палец к губам и тянет меня за собой, на первый этаж, в одну из темных комнат отдыха. Закрывает за нами дверь.

– Я принес тебе одежду, – шепчет он, обнимая, прижимая меня к себе, и у меня от волнения перехватывает дыхание. Его запах с хвойными нотками кружит голову, его близость сводит с ума.

Леонхашарт порывисто, коротко целует меня и будто не может остановиться – приникает к губам жадно, скользит ладонями по моему раскалившемуся от ярких ощущений телу. Между нами словно искры летят, кажется, потрескивают молнии, и индикаторы на потолке начинают мерцать, накрывая все волшебным сиянием, размноженным зеркалами в массивных золотых рамах.

Мы целуемся, целуемся, и колени у меня слабеют от переизбытка чувств, я обнимаю Леонхашарта за талию, царапаю его кожаную куртку, надетую поверх брони.

Внезапно тилинькает, вибрирует его смартфон. Леонхашарт напрягается, гладит меня по волосам, ослабляя давление поцелуя. И когда наши губы размыкаются, я ощущаю страшное разочарование.

– Кто‑то звонит? – спрашиваю глупо, не в силах избавиться от раздражения, что чей‑то звонок для него важнее нашего поцелуя.

– Нет, это будильник. Знал, что не удержусь и забуду обо всем. – Вздохнув, Леонхашарт отпускает меня, вытаскивает из кармана джинсов смартфон. На экране действительно обозначен будильник, и Леонхашарт откладывает звонок на десять минут.

– Что, снова боишься соблазна? – усмехаюсь, уже довольная.

– Конечно, тебе ведь нужно будет переодеться.

Леонхашарт поднимает из‑за дивана пакет и высыпает его содержимое на сиденье: черное мерцающее платье с лиловыми отливами, сапоги выше колен, кожаную куртку, кружевную маску… и рожки. Аккуратные очень натурально выглядящие рожки с путаным черным ободком‑креплением. Похоже, оно рассчитано на то, что его спрячут под волосами.

– М‑м… куда это мы собираемся? – Перевожу взгляд на Леонхашарта.

– В одно интересное… и немного опасное место, – у него слегка дергаются уголки губ, в глазах появляется знакомое восторженно‑мечтательное выражение. – Раздевайся.

И столько надежды… столько предвкушения в облике. Посмотрел на кружева и уже размечтался о большем. Ха‑ха.

– Обязательно. – Я просто не могу удержаться от легкого злорадства. – Как только ты выйдешь в коридор.

О, это разочарование, эта вселенская печаль в глазах. Хоть и рогатый, а все же мужчина.

ГЛАВА 44

Стоя в полумраке коридора, Леонхашарт не сразу отвлекается от мыслей о Насте, о том, как сползает с нее халат, обнажая тело в кружеве белья, и как она надевает платье, о том, как она будет выглядеть с чудесными демоническими рожками.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Его снова охватывают сомнения. Он подготовился тщательно, позаботился о безопасности, вроде бы все предусмотрел, но… предусмотреть все невозможно.

С другой стороны, так же, как лучше всего прятать что‑то важное на видном месте, так и нечто крайне серьезное можно удачно провернуть под видом невинного развлечения. Тем более, Насти и его помощника происходящее тоже касается, их можно и нужно привлечь к делу.

Вот только все предусмотреть действительно невозможно, и от этой мысли у Леонхашарта сосет под ложечкой.

* * *

Сложнее всего приходится с рожками: система крепления уж больно мудреная, еще и с клейким веществом у основания. Но это из‑за того, что рога у демонов расположены близко ко лбу, и земной вариант рожек на макушке не подошел бы.

Сияния индикаторов не хватает, приходится включить свет, чтобы разобраться. К счастью, среди вываленных на диван вещей оказывается расческа. Повозившись и не очень лестно отозвавшись о создателе этой системы, я все же прилепляю пятисантиметровые рожки, да так, что они выглядят, как настоящие. Система крепления полностью скрывается под прядями.

Подойдя к зеркалу, разглядываю отражение, разворачиваю голову так и эдак, совершенно не обращая внимание на хорошо сидящее платье, короткую стильную куртку и сапоги.

Трогаю чуть загнутые, плотные рога, на ощупь – совсем как настоящие.

А рожки‑то мне идут… придают шарм и некоторую статусность. Так я неотличима от демонов.

С помощью подобной штуки можно спрятать среди демонов любого человека: беглеца, преступника, авантюриста. Скорее всего, такие штуки используются для махинаций, и вряд ли демонам это нравится, возможно, само использование поддельных рогов уже правонарушение.

Вопрос в том, откуда подобная вещь у Леонхашарта?

И куда мы идем, если приходится так маскироваться? Он ведь тоже одет необычно: джинсы, ботинки с острыми носами, кожаная куртка с клепками. Сегодня вечером только рога напоминают о его высоком статусе.

Последней я надеваю маску. Теперь я неузнаваема.

Сдается мне, нас ждет какое‑то приключение.

Подняв с дивана подвеску‑кристалл и брошь Юнидатуса Тарота, открываю дверь в коридор. Стоящий напротив Леонхашарт жадно смотрит на меня, окатывает горячим, жаждущим взглядом и останавливает его на вещах в моей ладони.

– Надеюсь, тебе понравится сегодняшнее развлечение. – говорит он, что‑то черкая на экране смартфона. Разворачивает экран ко мне:

«Надень это. Но будь готова снять по первому же приказу.

Веди себя непринужденно, словно мы идем на тайное свидание».

– Я тоже на это надеюсь. – улыбаюсь я, убирая подвеску и брошь в декольте. – Это так мило, что вы выбрали именно меня.

Общежитие освещают лишь редкие ночники, в их сиянии статуи кажутся живыми, готовыми в любой момент сорваться с пьедесталов и выполнить какой‑нибудь спортивный норматив.

В холле возле фонтана темнота в углу слегка шевелится, искажает воздух. Это Саламандра! На мгновение во тьме оранжевыми полумесяцами вспыхивают ее глаза и снова исчезают.

Жаль, сейчас явно не время показывать ее Леонхашарту и просить совета.

Небо темно‑фиолетовое, с первыми искрами звезд, тускло горят редкие светильники.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Держась с Леонхашартом за руки, мы на цыпочках пересекаем большой двор и сворачиваем за оранжерею со стороны мужского общежития. Освещение здесь еще тусклее. Я чуть расслабляюсь, каблуки тихо цокают по дорожке. Леонхашарт крепче сжимает мою руку, притягивает к себе и целует в тыльную сторону ладони. У меня мурашки бегут, внутри все трепещет, и, кажется, я слишком легкомысленна сейчас, почти пьяна от всей этой таинственности, сумерек, взгляда Леонхашарта…