Юлия Колесникова - Солнце бессонных

— Тебе понравилось, как тебя называли миссис Сторк?

— Миссис, может быть, но не Сторк. А почему вдруг моя вторая фамилия?

— Забыл тебе сказать, средства массовой информации, охотились и даже очень за тобой и за всеми нами. Грем подкупил одну семью взять на себя вашу ситуацию. В городе все предупреждены, так что, наконец, нас оставили в покое. Но мы не могли быть до конца уверены. Журналисты бы искали девушку, которая недавно родила. А не замужнюю незнакомку, мучимую постродовым синдромом и переутомлением.

— Так вот что у меня, а я и не знала, — иронично прыснула я. Чего я только о себе не узнала за последние дни!

Мы вернулись домой довольно быстро по сравнению с остальными днями. Но сегодняшний день не был таким как те предыдущие. Этот день был последним.

Лупе убиралась наверху, а я ела здесь в последний раз. Перед полетом домой Калеб был таким сосредоточенным и собранным, что невольно его тревога передавалась и мне. Глаза его следили за мной с непонятной тяжестью и каким-то незнакомым мне чувством. Сродни страху… а может недоверию… или даже непонятному суеверию.

— Помнишь, я тебе говорил, что хочу стать особенным художником, а ты ответила, что я и так особенный?

Калеб следил за реакцией на его слова. Я развернулась в его сторону и непонимающе заморгала. Странный вопрос. Конечно, я помнила. Мне запомнились все здешние дни рядом с ним, и все наши разговоры.

— Да.

— Ты мне никогда не говорила, что тоже особенная.

Глаза Калеба были сосредоточены и немного насторожены. Я непонимающе повела плечами.

— Чем же я особенная? Вроде бы такая, как и все. Хотя жизнь с вампирами оставляет свой отпечаток.

Мне хотелось смехом стереть грубую морщинку между бровей Калеба, но он не улыбнулся в ответ, а мне были не понятны причины его волнений.

— Когда я был в Париже, в ту ночь, когда Дрю выкрал тебя, мне почудилось, что ты меня позвала. Это было так неожиданно и четко, словно ты была в одной комнате со мной. Я тут же сорвался и заказал чартер до Лутона, словно почувствовал, что что-то случилось. Звонок твоих родителей застал меня в самолете. Ева позвонила им и подняла на ноги всю полицию. Она заметила Дрю, перед тем как он ее выключил эфиром, который он, кстати, выкрал из школьной лаборатории.

Калеб продолжал внимательно смотреть на меня, а я не знала, что ему сказать. Всего того что он рассказывал я не помнила.

— А потом только самолет приземлился, ты говорила со мной так отчетливо,… твой голос звучал в моей голове. Раньше ты мне не рассказывала о своих таких…способностях.

Ну что я могла ему сказать? Способности были, но чтобы я на такое расстояние с кем-то общалась — такого не случалось. То о чем говорил Калеб, напоминало фантастику. Разве я такое могла сделать? Нет! Определенно нет!

— Я не помню Калеб, но это правда, раньше я пробовала проникать в чужое сознание. Потому я тогда попросила Еву, не ехать домой с Лари. И делать так я могла только когда очень расстроена, или принимала успокоительное. Но в твое сознание я никогда не проникала! К тому же так далеко.

Один недовольный взгляд и больше ничего.

Вопрос был закрыт сам собой. Калеб не стал дальше меня расспрашивать, возможно, желая дать мне время. Но время мне не было нужно, я готова ответить на все его вопросы. Готов ли он услышать их? И помню ли я все ответы?

После ужина мы пошли в последний раз на мыс. За три дня мы были здесь лишь однажды, страх высоты не давал мне полностью насладиться открывающимся видом.

Словно туман вдалеке призрачно виднелись какие-то горы. Вода к вечеру превратилась в прозрачную теплую гладь с золотисто-зеленым цветом. А с самого мыса открывался прекрасный обзор, и, немного нагнувшись, можно увидеть то место, где я любила плавать в тени. Словно на ладони были видны места водорослей и песка. Сквозь прозрачную воду, казалось глубина внизу не больше метра, но я на своем опыте знала, что местами там около трех метров, а то и больше. Наблюдая за водой внизу, я испытывала неодолимое желание прыгнуть вниз. Что-то подобное испытываешь, когда видишь приближающийся поезд — странная болезненная жажда сделать роковой шаг!

Калеб появился рядом незаметно, но я даже не вздрогнула, когда его руки, потеплевшие под лучами вечернего солнца, обняли мои голые плечи. Я доверчиво прижалась к нему.

Смотря на море, и слушая его шепот, такой тихий и мирный к которому я уже привыкла, понимала, что больше никогда не увижу здешнего заката. Это была стопроцентная уверенность. Сегодня я в последний раз могла наслаждаться всем этим. И не смотря на то, что я провела здесь с Калебом чудесное время, я не жалела.

Стоять около Калеба и смотреть на закат, этот и сотни других, было тем единственным, что я хотела в жизни. Больше ни для кого другого не билось мое сердце, и мне хотелось до конца уверить в этом Калеба.

— Совсем скоро будем дома. Ты будешь скучать по морю?

— Я буду скучать по теплу.

— Почему?

— Твоя сытая прохлада спасала здесь от жары. К сожалению, дома будет по-другому.

Губы Калеба искривленные усмешкой, нежно поцеловали меня в шею.

— Помнишь, ты мне сказала, что невозможно получить все, и сразу.

Невозможно и все-таки реально. Теперь у меня было все, чего я хотела.

Обернувшись к Калебу, я встретилась со знакомым искрящимся взглядом, так я всегда знала, о чем он думает. Наши мысли совпадали. Мое сердце, как и много месяцев назад затрепетало, и я нежно притянула его к себе. Губы наши трепетно соприкоснулись, словно в первый раз.

Он оторвался от меня и его взгляд стал туманным. Таким, когда люди вспоминают о чем-то далеком и утраченном.

— Печально, когда садится солнце. Но мне намного грустнее, когда проходит ночь. Теперь я лучше понимаю, других вампиров, и легенды о них. Ночью, мы всегда можем быть собой. Оседлые или дикие бродяги, ночью мы чувствуем себя увереннее. Под лучами луны, наша кожа не отличается от вашей. Я могу быть для тебя простым человеком, таким же как ты. Ночью моя Жажда, не бывает такой сильной.

— Разве ты хочешь быть обычным человеком, как я? — поразилась я. — Утратить свое зрение, нюх, слух? Утратить способность видеть воспоминания, и стать простым смертным парнем?

Калеб болезненно сглотнул и посмотрел в мои глаза. Что он мог там увидеть кроме обожания? Только любовь!

— Возможно, я не до конца откровенен перед собой, — задумчиво отозвался Калеб.

Он растрепал свои волосы, насмешливо косясь в мою сторону, и немного отстранился. — Мне трудно будет потерять всю свою особенность.

— Я так тоже думала.

Калеб смотрел далеко на море, там где солнце покрывало его малиновым сиропом, как глазурь, и синевы вовсе не было видно.