Ольга Иванова - Сквозь пыль столетий

И тут кто-то схватил Ксеню за руку и резко потянул за собой куда-то в сторону. Ксеня хотела вскрикнуть, но ей поспешно закрыли рот рукой, и отпустили, лишь за углом здания.

— Ну, здравствуйте, Ксения Станиславовна, — тихо проговорил ей на ухо до боли знакомый голос, и Ксеня мгновенно обернулась.

— Слава Богу, — с облегчением прошептала она, прижимая к груди ладони, и приткнулась спиной к прохладной каменной стене дома. — Это вы…

— Мне тоже кажется, что это я, — усмехнулся Климов, снимая с себя черный парик. На нем также была надета знакомая набедренная повязка, как и у абсолютно всех мужчин вокруг, а вот новым была легкая терракотовая накидка, наброшенная на широкие плечи и закрепленная лишь под шеей медальоном, поэтому практически не скрывающая его обнаженную грудь, в меру покрытую темными жесткими волосками. И этот вид голого торса Климова приковал к себе взгляд Ксени на несколько долгих секунд. — Правда, здесь меня величают Анутионом…

— А меня — Мерит, — первый раз за день улыбнулась Ксеня, с трудом отводя взгляд от его груди.

— Есть соображения по поводу всего этого? — Игорь неопределенно обвел рукой вокруг себя.

— Нет, — печально покачала головой Ксеня. — Я уже передумала обо всем на свете, но ни до чего путного не додумалась… Чертовщина какая-то…

— Действительно, чертовщина, — задумчиво повторил за ней Климов. — Но у меня есть одно объяснение, однако оно настолько необычное, что вам может не понравиться…

— Какое же?

— Мы каким-то образом переместились в прошлое, — озвучил Игорь ту мысль, которую Ксеня гнала от себя все последние часы, считая бредом сумасшедшего. — И это не что иное, как Древний Египет…

— О, Господи…, - вновь прошептала Ксеня. — И что нам делать?

— Где вы живете? — спросил вдруг Климов.

— То есть? — не поняла девушка. — В Москве?..

— Да нет же! Здесь! Откуда вы сейчас пришли?

— Насколько я поняла, эта Мерит, ну, за которую меня принимают, служит в доме у начальника полиции… Так я слышала… Зовут его… Анав или Ахав… Что-то в этом роде… Трудно запоминаются эти имена…

— По-моему, все-таки Ахав, — призадумался Игорь. — Нитагор так говорил, когда готовил для вас напитки…

— Нитагор? Кто это?

— Это, типа, мой здешний брат…

… В это утро Игорь проснулся от громких окриков за окном, и минут пять растерянно оглядывался по сторонам, не понимая, где находится. Какая-то немыслимая комната, чужая кровать, сундуки вдоль стен, стол с табуретами у прямоугольного узкого окна… Еще непонятней было то, что, по идеи, он сейчас должен был находиться в воздухе на борту самолета, а уж никак не на земле в неизвестном доселе месте.

— Какого черта? — тут же поднялся Климов с кровати, и с изумлением глянув на себя вниз, обнаружил, что он абсолютно голый. — А это что значит, черт его раздери?!

За дверью послышались шаги, и Игорь поспешно схватил с кровати покрывало и попытался им прикрыться. В этот момент в комнату зашел молодой человек. Из всей одежды на нем была лишь набедренная повязка, какую Игорь видел лишь на картинках в учебнике по истории в разделе, посвященному Древнему Египту и его жителям. Ноги молодого человека были обуты в кожаные сандалии, а голова украшена черным париком. В общем, быстро окинув его взглядом и проведя определенные параллели, Климов сделал вывод, что это какое-то театрализованное представлении, а парень просто актер. Похоже, обещанное эксклюзивное путешествие уже началось… Правда, Игорь никак не мог вспомнить, что происходило в тот временной промежуток, когда они должны были приземлиться в египетском аэропорту, пройти досмотр и переехать в отель. И, вроде бы, не пил вчера ничего (сто грамм водки в ресторане не в счет)… Кстати, если это и есть обещанный отель, то он никак не смахивает на пятизвездочный…

— Утро доброе тебе, Анутион, — произнес тем временем парень, улыбаясь. — Проснулся уже?

— Анутион? — переспросил Игорь. — Вообще-то, меня зовут Игорь Климов. Или это тоже часть спектакля?

И вдруг, где-то на задворках сознания, у него настойчиво зазвенел предупреждающий звоночек, однако Игорь пока не мог взять в толк, что же его смущает.

— У тебя странные речи, Анутион, — вновь заговорил парень.

И Климова наконец осенило: ведь и этот молодой человек, и он сам говорят на незнакомом языке и, главное, прекрасно понимают друг друга! А это уже было за гранью его восприятия действительности!

— Кто вы? — спросил Климов, прислушиваясь к издаваемым им самим непривычным звукам.

— О, Анутион, видно ты вчера слишком перепробовал нашего молодого пива, раз сегодня не можешь вспомнить своего родного брата Нитагора! — засмеялся тот. — Ну, ничего страшного, я сейчас позову Нефрет, чтобы она принесла тебе живительного напитка, спасающего от похмелья, и помогла одеться! А после поедем на нашу пивоварню, проверить, готова ли новая партия пива, которую заказал начальник полиции к своему сегодняшнему празднеству… Кстати, только что нам в лавку доставили десяток ящиков прекрасных виноградных и гранатовых вин, — Нитагор заговорщицки подмигнул Игорю и вышел.

На смену ему через несколько минут в комнате появилась пожилая женщина, одетая в такой же странный наряд, будто она только сошла все с той же картинки школьного учебника истории.

— Приветствую вас, господин Анутион, — поклонилась она и протянула Игорю поднос с кубком, наполненным каким-то пахучим отваром; также на подносе находились фрукты и свежий хлеб.

Климов осторожно взял кубок и слегка пригубил из него. Жидкость оказалась не очень приятной на вкус, поэтому он сразу же вернул кубок обратно на поднос.

— Спасибо, мне уже лучше, — проговорил он.

Нефрет послушно кивнула, отставила поднос в сторону и пошла к одному из сундуков, откуда извлекла какую-то одежду. С этим она вернулась к Игорю:

— Позвольте вас одеть, господин.

— Нет, спасибо, — замотал головой Игорь, выхватывая у нее вещи. — Я как-нибудь сам.

— Что-то не так, господин? Нефрет вам чем-то не угодила, и вы сердитесь? — глаза женщины налились слезами.

— Нет, нет, я не о том, — Климов, не выносивший женских слез, растерялся. — Просто…

— Тогда позвольте мне сделать мою работу, — взмолилась Нефрет.

— Хорошо, — сдавшись, обреченно вздохнул Игорь и все-таки разрешил ей одеть себя. После того, как Нефрет закончила его наряжать, причесывать и даже наносить какой-то макияж на глаза, что Климов едва стерпел, стиснув зубы, он наспех перекусил тем, что было на подносе, и вышел из комнаты. Его смятение росло с каждой минутой, а когда он спустился по узкой лестнице вниз и очутился на улице, оно дошло до своего апогея: мир вокруг был напрочь лишен цивилизации современности. «Похоже, фантасты были правы, — с замиранием сердца подумал он. — Перемещение в прошлое все-таки возможно…»