Алена Кручко - Одинокая душа для ведьмы с ребенком

Покой. Мир, тишина и безопасность. Тепло, текущее в ладони. Легкое летнее счастье.

Солнечные лучи щекочут лицо, вызывая улыбку. Между ладонями клубится пушистый, не страшный огонь, собирается в крохотное солнышко. Та грань между «тепло» и «горячо», которая вызывает ощущение уюта, дома, чашки с ароматным чаем в руках.

— Достаточно.

Я не сразу открыла глаза — слишком было хорошо. Вздохнула глубоко, выныривая из охватившей меня расслабленности.

— Отлично, дорогая моя Марина Витальевна, абсолютно замечательно. Ярко выраженное целительское направление, превосходная способность к концентрации, я могу лишь поаплодировать точности вашего выбора. Безусловно, это ваше. Резерв трудно оценить, видно, что совсем недавно сила была исчерпана до дна, но восстановление явно идет неплохо, к тому же для фармацевта концентрация куда важнее абсолютной величины силы.

Считайте, что вы уже зачислены. Оставьте свои данные секретарю, она вам перезвонит, когда пройдет оплата, приедете с документами и окончательно оформитесь. А я жду вас в последнюю неделю сентября в любой день, нужно будет уточнить расписание. И передавайте мое почтение Ксении! Впрочем, я и сам ей позвоню, за таких студентов не грех сказать «спасибо».

Я вышла из кабинета слегка ошарашенная и, кажется, такая же счастливая, как Олежка.

— Взяли! Он сказал «отлично»!

— Поздравляю, хотя я и не сомневался, — Константин широко улыбнулся и подмигнул Олежке. А я вдруг залюбовалась на его улыбку — очень искреннюю, живую, помальчишески озорную. Мой сынуля разулыбался в ответ. Кажется, они успели найти общий язык, ну и замечательно.

Ксении Петровне я позвонила прямо от секретаря. Она радостно уверила, что не сомневалась в моем успехе, сообщила, что предварительные переговоры со спонсором уже проведены и деньги будут в ближайшие дни.

— Сынок, — сказала я по дороге домой, — как ты думаешь, мы можем отпраздновать такие хорошие новости?

Ответом мне стало радостное «да!» на весь автобус, так что мы вышли на остановку раньше, у большого книжного магазина, и я предложила Олежке выбрать несколько новых раскрасок и книжек. Малыш радостно зарылся в гору раскрасок, а потом вдруг робко спросил:

— Мам, у меня есть книжки, и у Лены с Наталей книжек много, а давай лучше новые карандаши, вот эти? — и ткнул в красочную широкую коробку: чешский дорогой набор на шестнадцать цветов. Я тут же вспомнила собственное детство, когда такие карандаши действительно были не каждому доступным счастьем, и, конечно, сразу согласилась.

Пусть рисует. Это не каприз, это на пользу.

— Мам, а тебе что купим? — поинтересовался счастливый сынуля, прижимая к себе кулек с подарками. — Ты ведь тоже в школу пойдешь, значит, тебе тоже нужен подарок!

— Моя ж ты радость! Пойдем, посмотрим книги. Найдем для меня что-нибудь интересное почитать.

Я все равно планировала собрать хоть небольшую библиотечку, и не только учебников. Что за дом без книг, когда в доме растет ребенок. Нужны сказки, что-то приключенческое вроде Дюма, Купера и Майн Рида, познавательное, и кстати, все это и мне почитать не помешает, в плане знакомства с новым миром. Хотя для себя разумнее поискать городскую публичную библиотеку, наверняка такая есть, и спросить, есть ли библиотека в школе. Но малыш очень правильно решил, что маму тоже нужно порадовать, такое я собиралась поощрять. Поэтому, оглядевшись, подошла к стеллажу с надписью «Авантюрный роман». Настраивалась выбирать среди незнакомых авторов, листать, читать аннотации, но меня ждало настоящее потрясение. На столике перед стеллажом, под табличкой «новые поступления», лежало несколько стопок красочно изданных книг, и уж один автор мне был прекрасно знаком, как и название. «Три мушкетера».

Это ведь другой мир. Я уже ничего не понимала. Четверо со шпагами на обложке выглядели вполне узнаваемо. Я взяла книгу в руки, чтобы поискать аннотацию или полистать наугад, но тут же поняла — незачем. Я не смогу положить ее обратно и уйти с чем-то другим. Я хочу ее прочитать. Будем считать, что это судьба.

— Ну вот, сынок, и для меня нашли подарок. Спасибо тебе, что предложил. Пошли домой? Я думаю, нужно испечь что-нибудь вкусненькое.

Мы пообедали, немного отдохнули и вдвоем устроились на кухне — Олежка опробовал новые карандаши, а я испекла две шарлотки. Вечером, прихватив одну из них, мы пошли в гости. Олежка жаждал похвастаться Натуське, что он тоже идет в школу, а мне хотелось поболтать с Верой, да и обидится она, если не поделюсь такими интересными новостями.

Так что шарлотку дружно умяли под наш с Олежкой рассказ о школе. Потом детвора пошла играть, а Вера и Илья чуть ли не хором мне сказали:

— Молодец, давно пора!

— Ну в самом деле, у тебя к этому настоящий талант, а ты все: «Зачем оно мне, для себя и семьи умею, и хватит», — Вера возмущенно фыркнула. — Ты еще именным мастером станешь, дорогая наша скромница. Вот увидишь!

Что за «именной мастер», я спрашивать не стала. Смысл ясен, а конкретика сама собой постепенно узнается.

— Теперь проще, — объяснила я. — Мне туда все равно Олежку возить, а так — пока он будет заниматься, и я поучусь. Удобно. Да и о заработке нужно думать.

— Я на работе у девчонок поспрашиваю, кому что надо, — пообещала Вера.

Я кивнула, не зная, что ответить. Нет, смысл опять же ясен, но… а, ладно, махнула я мысленно рукой, прорвемся. Разберусь.

— Только не срочно чтобы, — попросила я, — сейчас как-то не до того, и резерв еще не восстановился.

— Ну уж это ясно, — закивала Вера. — Какая ты была, без слез не взглянешь.

Восстанавливайся!

Похоже, что такое резерв и почему он важен, моя подруга знала. Вот и отлично.

Значит, время у меня есть, а когда чему-то выучусь — будут и первые клиенты. Прорвемся!

Наступил сентябрь, и уже можно было сказать, что моя новая жизнь вошла в колею. Я обживалась в доме, налаживала хозяйство, занималась с Олежкой, знакомилась с соседями.

Мне продолжала сниться жизнь прежней Марины, так что теперь я уверенно здоровалась со знакомыми на улице, и лишь иногда приходилось, извиняясь, объяснять, что был шок с амнезией, и я не все вспомнила.

На самом деле сны тревожили. Они были нужны, с ними было легче принять новую жизнь и хоть как-то в ней ориентироваться, но просыпалась я не в своей тарелке, и требовалось некоторое усилие, чтобы отстраниться от приснившихся событий. Совсем плохо было, если я вдруг просыпалась ночью — тогда чудилось, что Макс спит рядом, и я включала свет и брала книгу, или шла пить чай, хотя никогда не одобряла еду среди ночи, или, если время шло к утру, уже и не ложилась.