Бек Макмастер - Рыцарь в потускневших доспехах (ЛП)

– Ты знал, что тесаки вернулись в Чепель? – Эсме вскинула голову, удивляясь, почему господин не взбесился больше.

– Думал, сам управлюсь, – проворчал Рип.

– Блейд что-нибудь сказал?

– Ага, – буркнул Рип, явно намекая, что не желает обсуждать вопрос.

Эсме лениво понюхала следующий флакон. Сандал. Ей всегда нравился этот запах. Взяв кусок мыла и тряпочку, она прихватила масло и подошла к ванне.

Рип вроде не двинулся, но Эсме чувствовала напряжение в его теле. Еще один удар в сердце. Ему явно не понравилась ее затея.

– Расслабься.

В груди ныло. «Неважно. Сейчас речь не обо мне».

Усевшись на краю ванны, Эсме опустила тряпку в воду. Рип едва не вскочил:

– Че ты делашь?

– Собираюсь помыть тебе спину. – «Не дергайся, я ж тебе не дохлую кошку предлагаю». – Ты не дотянешься.

Собравшись с духом, она положила руку ему на плечо и заставила нагнуться вперед. Рип подчинился, крепко обхватив колени.

Она думала, у него мускулистые руки – но это она еще не видела его спину! Шея была толщиной чуть не с бедро Эсме. Она осторожно потерла плечи Рипа, оставляя мыльный след.

– Думал, сам управлюсь, – вдруг повторил он. – Просто хотел… не знаю. Доказать, мол, держу ся в руках, сам все сделаю. А то последние месяцы просидел, как придурок бесполезный. Ненавижу.

Эсме медленно намылила спину Рипа и принялась мыть его грудь. Пришлось опереться на плечо, чтобы дотянуться. Она задела пальцами холодный металл. На стыке плоти и стали, кожа была рваной и сморщенной. И очень чувствительной, судя по тому, как Рип поежился.

– Блейд сказал, ты убил несколько тесаков, – тихо произнесла Эсме, лаская твердую пластину грудной мышцы.

– Мало.

– Не надо так себя казнить. Все равно меньше вреда невинным людям.

– Да растут энти банды, что твои грибы, – пробормотал Рип. – Не вытравишь. Вечно найдутся уроды, которые честно жить не хотят. Денежки многим глаза застят.

– Ты вернул маму Мэгги домой, – напомнила Эсме.

– Не я, а Блейд, – вздохнул Рип. – Я туды и не сунулся. Со всей энтой кровью.

– Да, но для Мэгги ты герой. Ты же пообещал ей, что найдешь ее маму.

– Ниче я не герой.

– Для меня герой, – прошептала Эсме. – Ты спас перепуганную девочку и ее маму.

Рип посмотрел ей в глаза, но ничего не сказал. Однако вроде порадовался ее словам. Ну или хотя бы принял их.

Медленно он расслабился в ванной и положил голову на край. Кадык двигался, когда Рип сглатывал, а темные ресницы трепетали на щеках.

Эсме продолжила медленные, завораживающие движения, не в силах отвести глаз от его лица. Опустила тряпочку в воду, затем провела ею по намыленной груди Рипа. Он дернулся, открыл глаза, но поняв, что действия Эсме совершенно невинны, успокоился.

– Приятно.

– Я так делала с Томом, – задумчиво произнесла Эсме. – А иногда забиралась в ванну с ним.

Рип напрягся.

– Ты скучашь по мужу.

– Конечно. – Она выжала тряпочку. – Но это было так давно. В прошлой жизни.

И лучше уж грубоватое очарование Логова, с его весельем и теплом, чем жизнь с Томом и его матерью, неважно как дорог некогда был муж. Горькая мысль, но чего грешить против правды.

Рип, похоже, задумался.

– Удивительно, почему ты больш не вышла замуж.

Эсме отложила тряпочку и взяла флакон с сандаловым маслом и нарочито безразлично ответила:

– Может, просто никто не звал.

– Тому мяснику с Эбботс-Лейн ты вроде по нраву, – так же осторожно ответил Рип.

– Я многим по нраву, однако ни один не отважился на большее, памятуя о знаке Блейда на моем запястье. – Эсме плеснула масла на ладонь, отставила флакон и потерла руки. – Наклонись вперед.

Рип насторожился, но сел.

– Че ты теперь удумала?

– Видел, как я тесто вымешиваю? – спросила она, устраиваясь прямо за ним.

– Ага.

Эсме погладила его плечи и шею. Масло заблестело на коже. Эсме принялась массировать Рипа. Он пошевелился, но снова расслабился.

Его кожа на ощупь напоминала грубоватый шелк. Эсме задела соски на гладкой груди, и те напряглись. От поддразнивания у Рипа перехватило дыхание. Все-таки он на нее реагирует.

Просто не хочет.

Эсме затолкала боль поглубже и сосредоточилась, разминая мышцы шеи. Чтобы угодить Рипу, и если уж начистоту, доставить удовольствие себе. Ей нравилось его касаться, даже невинно. А не очень невинно – еще больше. Хотелось опустить руку под воду и обхватить член Рипа.

В попытке размять узел над лопаткой Эсме надавила сильнее. Рип заворчал, и она уже мягче стала двигать костяшками вверх-вниз по шее.

– У тя сильные руки, – промурлыкал Рип и с легким стоном откинулся ей на колени. – Бож, как хорошо.

– М-м.

Слишком хорошо. Украденные мгновения. Украденные касания. Похоже, Рип наслаждался происходящим не меньше нее. Эсме ослабила нажим, приближаясь к линии волос.

А потом принялась массировать кожу головы, ощущая легкое покалывание волосков. Рип застонал и откинул голову ей на бедро, закрыв глаза в абсолютном блаженстве.

И не заметил, что масло покрыло воду блестящей пленкой, и пена исчезла, позволяя заглянуть под воду. Эсме девственницей не была и воспользовалась случаем. Открывшийся вид завораживал.

«Ничего ему не все равно. Вот ни капельки».

Наклонившись, она прижалась губами ко лбу Рипа. Сердце гулко билось в груди.

Рип сонно моргнул и пробормотал:

– Пасиб. Неча было так утруждаться.

– Мне нравится о тебе заботиться, – ответила Эсме, глядя в его изумительные глаза. Так близко. Стоит лишь наклониться и коснуться губами его губ…

– Чет ты временами перегибашь. Дай нам хоть иногда за тобой присмотреть.

– Я экономка, – напомнила Эсме.

– Ну так эт в твои обязанности не входит.

Эсме помедлила, лениво массируя его виски.

– А может мне нравится заботиться о тебе.

Рип посмотрел на нее серьезными зелеными глазами:

– Те надо снова выйти замуж. Ты прям создана для брака. Должна найти кого-нить… кто подарит те детей. Сделает тя счастливой.

Он застал ее врасплох. Боль обожгла с новой силой, все мысли о поцелуе испарились. Эсме села прямее. Как легко Рип предлагал ей выйти за кого-нибудь. Словно его это совсем не тревожило. А вот упомяни он другую женщину, Эсме извелась бы от ревности.

«Вот и убедилась, кем он тебя считает. Другом. Не любовницей. Не… потенциальной женой». А то что она видела – просто реакция мужчины на женские прикосновения. Именно ее он не хочет.

Мороз продрал по коже. Живот стянуло. Реальность безжалостно обрушилась на Эсме. Она надеялась, что возможно Рип что-то к ней испытывает. Но нет. Друзья. Всегда только друзья.