Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

Она с облегчением выдохнула:

— Вот ты где! — засюсюкала она. — И что ты делал в моем ящике с трусиками, уселся туда, маленький извращенец?

Он предупреждающе и злобно зашипел. Чтобы подкрепить угрозу действием, он демонстративно вонзил когти в её шелковое белье, но она даже бровью не повела — эта идиотка вообще не осознавала, что прямо в её комоде сидит настоящий монстр. Волна жгучего унижения затопила его грудь. То, что ведьма смотрит на него как на домашнего пушистика, едва не заставило его плюнуть на всё и обернуться прямо здесь, чтобы просто вонзить ей когти в шею и перерезать глотку. Она явно была свято уверена, что он её послушный фамильяр. Либо она была просто невероятно, феноменально тупой.

Но убить её прямо сейчас он не мог. Сначала нужно выведать информацию и понять, почему всё это произошло. А вот потом он её убьет. Медленно. Поэтому он остался сидеть в углу ящика, методично просчитывая в уме десятки способов, какими заставит её страдать за это унижение.

И она будет страдать. Каждая ведьма заслуживала этого. Как бы они ни клеймили его сородичей «монстрами», сами ведьмы сотворили с его видом вещи куда более страшные.

И тут эта ведьма совершила немыслимое. Она бесцеремонно обхватила его руками и вытащила из комода, причем пара её трусиков намертво запуталась у него в хвосте, потянувшись следом, словно завернутый в шелк подарок. Теперь он точно, абсолютно, стопроцентно её убьет. Она прижала его так близко к своей груди, что он отчетливо слышал стук её сердца, бившегося в один такт с его собственным. Магическая связь в ответ довольно запела, издав удовлетворенное ментальное мурлыканье, от которого ему захотелось самолично разодрать себе грудную клетку.

Она слегка отодвинула его от себя, и на миг их взгляды пересеклись. Её невинные глаза были полны искреннего облегчения. Его же, скорее всего, горели первобытной яростью.

Ее голос вырвал его из мыслей:

— Думаю, я назову тебя Лакки. «Счастливчик».

ХА! Если бы она только знала, как глубоко заблуждается. Если бы эта дура хоть на секунду осознала, кто перед ней на самом деле, она бы уже ползала на коленях, умоляя о пощаде, которой он никогда ей не дарует.

По какой-то неведомой причине она истолковала его вынужденное присутствие как проявление дружелюбия и протянула руку, собираясь погладить. Она что, совсем тупая? Она не видела, как он только что шипел? Только через его, блять, труп. Эта ведьма к нему не прикоснется. Её запах снова ударил по рецепторам, словно её ладонь источала дурманящее заклинание. Ему нужно было срочно заставить её отпрянуть.

Она пододвинула руку еще ближе. Всё, его предохранители окончательно перегорели. И он сделал единственное логичное, что пришло в голову в данной ситуации.

Он мертвой хваткой вцепился в её палец, вонзив клыки до самой кости.

Глава шестая

Эйвери

Он, блять, укусил её за палец.

Эйвери истошно закричала. Кот не разжимал челюстей, лишь глубже погружая клыки в плоть. Она никогда не одобряла жестокое обращение с животными — более того, считала это абсолютным уродством. Однако в эту секунду ей сильнее всего на свете хотелось швырнуть этого кошака через всю комнату.

Когда он наконец соизволил отпустить её руку, его шершавый, как наждачка, язык мазнул по окровавленным клыкам с таким видом, будто он только что закончил уплетать изысканное лакомство. И этим лакомством, сука, была она.

Она резко отдернула руку, тяжело и рвано дыша. Жгучая, невыносимая боль волной полоснула вверх по предплечью, отчего перед глазами на мгновение всё поплыло. Эйвери до боли закусила губу, чтобы снова не завопить. Насколько глубоко он вонзил свои зубы? «Господи, как бы я хотела уметь исцелять себя прямо сейчас». В теории она знала нужные заклинания, но на практике черпать магию из фамильяра — совсем другая история.

— За что? — процедила она сквозь стиснутые зубы, даже не пытаясь скрыть обиду в голосе. Фамильяры не должны были причинять вред своим ведьмам. В её животе начал закипать глухой гнев, но ощущался он как-то странно, словно был не её собственным.

— Я не люблю, когда меня трогают, — его ментальный тон оказался раздражающе, издевательски спокойным.

— Ты мог просто сказать! — она поморщилась, когда очередная вспышка боли прострелила руку до самого плеча.

Кот склонил голову набок, умилительно и невинно навострив ушки. Тварь.

— Я преподал тебе урок, который тебе необходимо было усвоить, мелкая ведьма.

Так. Погодите-ка. Стоп. Этот фамильяр сейчас разговаривал? Фамильяры вообще-то не умеют говорить. Или у нее уже галлюцинации начались от болевого шока?

— К-как ты разговариваешь? — её голос дрогнул наполовину от непрекращающейся боли, наполовину от дикого шока из-за того, что она снова отчетливо услышала его голос в собственной голове.

В разноцветных глазах кота промелькнуло что-то очень похожее на искреннее, злорадное веселье.

Он склонил голову набок.

— Мяу?

Ей это привиделось? Этот кошак сейчас серьезно занимался газлайтингом? Эйвери подозрительно прищурилась.

— Не играй со мной, Лакки. Я знаю, что ты умеешь говорить.

— Меня зовут Феликс.

— Я так и знала! Ты умеешь говорить, — лживый, подлый, кусающийся ублюдок… Будь ей не так больно, она бы придумала оскорбление поизысканнее. Мать всегда твердила, что ругаться — это отвратительно, именно поэтому Эйвери делала это с особым удовольствием. Но сейчас она смогла выдать лишь: — И всё-таки, как ты это делаешь?

— Точно так же, как ты меня слушаешь.

— Это вообще… это даже звучит бредово! — она эмоционально взмахнула окровавленной рукой для убедительности и тут же пожалела об этом, когда новая вспышка боли прошила предплечье.

— Ты сама меня призвала, ведьма. Тебе лучше знать, какого хера я вещаю прямиком в твою черепушку.

— Но… фамильяры не разговаривают.

Из горла кота вырвался какой-то странный, удушливый звук, похожий на сдавленный смешок:

— Ну… конкретно этот — разговаривает.

В животе у Эйвери неприятно завязался узел вины. Наверное, всё дело в той запретной части ритуала. Может, он всё-таки сильнее, чем кажется, и под личиной обычного кота скрывается мощная магия? За все годы учебы преподаватели ни разу не упоминали, что фамильяры способны на вербальный диалог. Она прищурилась еще сильнее, превратив глаза в узкие щелочки, и уставилась на него с тем же подозрением, с каким он разглядывал её. С другой стороны, в мире ведьм нет ничего невозможного. Зачем слуге Богини лгать ей? И пускай Лакки оказался злобным козлом, который не выносит прикосновений, Керидуэн наградила её фамильяром не просто так.

Она очень, очень старалась убедить в этом саму себя.